Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 57 – Тина Солнечная

Возле стены — скамья с мехами, зеркало, кувшин с водой и умывальник. Всё чисто. Всё… готово.

Готово к тому, чтобы здесь кто-то жил.

И, видимо, этим кем-то теперь была я.

Они оба вошли следом за мной, и Ланс без лишних слов закрыл за нами тяжёлую дверь, плотно, с глухим щелчком, отрезав комнату от остального мира.

На мгновение повисла тишина. Только потрескивание огня в камине заполняло пространство, придавая происходящему странную интимность, почти нереальность. Я стояла посреди комнаты, кутаясь в плащ, и не знала, что делать. Никуда не бежать. Ни слова не сказать. Не вырваться, не скрыться.

Их взгляды были разными.

Ланс — сдержан, собран, контролирующий.

Арно… Арно смотрел на меня иначе.

Он подошёл. Медленно, как будто давал мне время отстраниться. Я не двинулась. Не могла.

Он поднял руку, осторожно коснулся плаща на моих плечах, распахнул его и позволил ткани упасть вниз, обнажая моё лицо, волосы — меня.

А потом — без слов — наклонился и поцеловал.

Так же, как в лесу. Глубоко. Медленно. Словно искал то, что потерял, и наконец нашёл. Словно доказывал, что всё это — не обман. Словно просил прощения, не говоря его вслух.

Его руки легли мне на талию, скользнули к спине, прижимая ближе, а губы — мягкие, горячие — на миг оторвались, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Прости, — выдохнул он. — Это был единственный шанс забрать тебя из камеры.

И снова поцеловал. Уже крепче. Сильнее. Так, как целуют, когда долго не позволяли себе чувствовать. Когда долго ждали.

— Не только ты скучал, Арно, — раздался за его спиной голос Ланса. Низкий, чуть хриплый, с тем особым оттенком, от которого у меня моментально побежали мурашки по коже.

Арно отстранился неохотно, но с лёгкой улыбкой — будто знал, что дальше будет, и не возражал. Он отпустил мою талию, и тут же на его место шагнул Ланс.

Его рука коснулась моего лица — тыльной стороной ладони, медленно, как будто он снова привыкал ко мне. К моей коже. К моему теплу. Его пальцы провели по щеке, спустились к подбородку, и он слегка приподнял его, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — сказал он почти шёпотом.

И прежде чем я успела ответить — если бы и могла, — он накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй был другим. В нём не было ни прощения, ни раскаяния.

В нём была власть. Жажда. И… владение.

Он целовал, как мужчина, который долго не мог прикоснуться к тому, что считал своим. И я — пусть внутри всё ещё путалось от страха, тревоги, боли и обиды — всё равно тянулась к нему. Откликалась. Губами. Сердцем. Душой.

— Ланс! — раздался снаружи глухой, властный голос, от которого даже стены будто вздрогнули. Мужской. Грубый. Недовольный.

Ланс не отпрянул сразу, только медленно оторвался от моих губ, его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем позволяла сдержанность, и уголок губ лениво дёрнулся.

— Отец, — хмыкнул он с лёгкой насмешкой и без особого удивления, будто ждал, что этот момент всё равно настанет. — И, как всегда, не вовремя.

Арно закатил глаза, но шагнул к двери первым. Ланс задержался ещё на мгновение, склонился ко мне ближе, провёл пальцами по моей щеке — медленно, будто ставил последнюю точку.

— Мы скоро вернёмся, рыженькая, — прошептал он, и в его голосе было что-то опасно-ласковое, обещающее и дразнящее одновременно. — Будь хорошей ведьмочкой… и сиди тихо.