Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 41 – Тина Солнечная

Лес был слишком тихим.

Слишком напряжённым.

Словно затаившим дыхание перед бурей — или после убийства.

Я брела сквозь сырой воздух, хрустя ветками под ногами, и чувствовала, как он зовёт меня. Не словами. Не звуками.

Он звал мной. Моими костями. Кровью. Меткой. Сердцем.

Звал — и одновременно отталкивал, будто сам не знал, чего хочет. Я шла, спотыкалась, оборачивалась. Мечущаяся, словно зверь, что потерял детёныша, или душа, что потеряла тело.

Что-то было не так.

Всё было не так.

Лес вибрировал напряжением, и я чувствовала его, как чувствуют гул под землёй перед тем, как разойдётся трещина.

Паника нарастала, растекалась по внутренностям, давила.

Он болен. Лес. Стонет. Кричит.

— Что ты хочешь? — выдохнула я в пустоту. — Что тебе нужно?

Ответа не было. Только ветер. Только шорох. Только всё внутри — знало: мне туда.

В Круг.

Я побежала. Опрометью. Через кусты, ветви, иглы. Волосы цеплялись за сучья, кожа рвалась, лёгкие горели, но я бежала — потому что если не успею, что-то произойдёт. Непоправимое.

Я вбежала в святилище, в тот самый Круг, выложенный плоскими камнями, и остановилась как вкопанная.

Он… звал.

Меня. Только меня.

Сердце стучало в ушах, тело горело, но я сделала шаг. Потом второй.

Встала в центр круга.

Как раньше.

Магия коснулась кожи — почти нежно.

Знакомое покалывание, щекочущие токи под кожей, лёгкое головокружение.

И вдруг… он успокоился. Лес.

Я ощутила, как вокруг становится тише, как напряжение спадает, как листья замирают в ожидании.

Я была нужна. Я всё сделала правильно. Я…

И тогда началось.

Вспышка.

Не света. Нет.

Внутри.

Как будто что-то схватило мою душу и вырвало из тела, чтобы развернуть и жадно впиться в неё ртами, зубами, руками.

Магия, что проходила сквозь меня, вдруг стала густой. Липкой. Холодной.

И слишком жадной.

Словно лес… выпивал меня.

Я ахнула.

Потом вскрикнула.

Тело не слушалось. Я не могла сдвинуть ни руку, ни ногу.

Я кричала, но звук тонул в воздухе, как камень в болоте.

Лес больше не звал.

Он брал.

Он высасывал не только магию — он тянул жизнь. Мою. Меня.

Всё, что я есть.

Я рванулась.

Раз. Второй.

Боль ударила в грудь, в затылок, в спину. Я чувствовала, как сердце сдавливается, как дыхание становится рваными глотками, как каждая клеточка будто горит изнутри, распадаясь в пепел.

— Нет… — прохрипела я. — Нет, прошу…

И тогда я услышала их.

Смех.

Хоровой, зловещий, протяжный, как звон костей.

Сотни голосов. Сотни ведьм.

Они смеялись надо мной.

И я вдруг поняла: я умираю.

Не символически. Не магически.

На самом деле.

Меня больше не будет.

И всё, что я есть, растворится в этом древнем, жадном лесу, которому всё равно, кого забрать, если это укрепит его силу.

Я закричала.

Из последних сил.

Не из страха — из отчаяния.

Из невозможности что-то изменить.

Из бессилия.

Из понимания, что я — просто часть системы.

Инструмент.

Сосуд.

Я не хотела так. Не так.

И вдруг — всё оборвалось.

Тьма хлынула в глаза, будто мир моргнул.

И в следующий миг я резко села на постели, задыхаясь, прилипшая к покрывалу влажной спиной, волосы спутаны, лоб в испарине.

Комната была тёмной. Тихой.

Хижина.

Пламя в очаге почти догорело.

Я жива.

Я жива?

Я обхватила себя руками. Сердце билось в горле. Метка на груди пульсировала, как рана.

А внутри всё сжималось в один-единственный вопрос: