Книга Цена его стаи, страница 40 – Любовь Алисова

— Они ответят за это... — тихо, с леденящей душу обреченностью произнес Волькан, опуская руки. Его голос вибрировал от сдерживаемой, концентрированной ненависти. — Каждый из них. Марк, у нас есть три дня до полной луны. Объявляй общий сбор. Заприте периметр. Мы не пойдем вслепую. Мы подготовим для них такой ад, которого эти твари еще не видели.

Сознание возвращалось медленно, словно Малика продиралась сквозь толщу грязной, ледяной воды. Первым, что она ощутила, была накатившая волна жуткой, удушающей тошноты. Горло сдавило спазмом, а в виски словно вбивали ржавые гвозди — голова раскалывалась от малейшего движения.

Она застонала, попыталась приподняться, но ладони уперлись в холодный, склизкий и влажный бетон. Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом одинокой лампочки под потолком. Пахло сыростью, плесенью и той самой горькой, удушливой химией, от которой во рту все пересохло, а язык словно превратился в кусок наждачной бумаги.

— Эй… — голос Малики сорвался на хриплый, едва слышный шепот. Она с трудом сглотнула, пытаясь размочить пересохшее горло. — Кто-нибудь… Есть здесь кто-то?

В ответ раздалось лишь мерное, издевательское кап-кап-кап где-то в углу сырого подвала. Никто не пришел, никто не отозвался на её зов.

Малика судорожно прижала ладони к животу. Паника ледяными пальцами сжала сердце. Малыши. Ее тройняшки. Внутренний волчий инстинкт, пробудившийся в ней, заставил её прислушаться к себе. Слава богу, три крошечные, едва уловимые искры жизни всё еще теплились внутри неё, но они словно затаились, напуганные ядом и чужой, враждебной обстановкой.

И тут Малику прошиб ледяной пот. Самый страшный, первобытный ужас накрыл её с головой.

Она попыталась потянуться навстречу той мощной, горячей нити, которая всегда связывала её с Вольканом. Она искала его защиту, его ярость, его убаюкивающий ментальный голос. Но в ответ была лишь глухая, мертвая, звенящая пустота.

Связи не было. Волькан исчез из её сознания. То, чем её усыпили, не просто вырубила её — она полностью заблокировала ментальный узел Истинных. Малика осталась абсолютно одна, запертая в логове врагов, отрезанная от своего Альфы, без возможности позвать на помощь. Слезы отчаяния и бессилия брызнули из её глаз, когда она поняла, в какую страшную ловушку угодила.

Тяжелая железная дверь на конце подвала с противным скрежетом отворилась. Малика вздрогнула и инстинктивно сжалась, еще крепче обнимая руками свой живот.

В сырое помещение вошел мужчина. Высокий, поджарый, с хищным разлетом бровей и холодными, как предрассветный туман, серыми глазами. В его облике сквозила порода, но запах… запах выдавал в нем высокомерного, жестокого хищника из клана Северных. Он остановился в нескольких шагах от Малики, брезгливо оглядывая её растрепанный вид.

— Так вот ты какая, Луна Южных, — его голос прозвучал как шелест сухой листвы, высокомерно и сухо. — Смотрю на тебя и не понимаю, как Волькан мог так низко пасть. Променять чистоту волчьей крови стаи на... человеческий мусор.

Он сделал шаг ближе, и его серые глаза недобро блеснули в полумраке.

— Ты — грязнокровка, Малика. В твоих жилах течет слабая, человеческая кровь. Ты портите наш вид, делаете волков уязвимыми. Ты не имеешь права занимать место подле Альфы. Твоё существование — это ошибка и позор для всего нашего рода. Из-за такой, как ты, Южные заслуживают быть стертыми с лица земли.