Книга Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться!, страница 52 – Наталья Смеречинская

Он не сводил с меня взгляда, его губы сжались в тонкую линию.

— Впервые о таком слышу, но ладно, сделаем вид, что я тебе поверил. Продолжай — насмешливо прокомментировал он.

— И я была в отчаянии, — продолжила я, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. — Я не знала, сработает это или нет. Я только хотела спасти своих детей. Я… — я запнулась, добавляя драматической паузы, — я просто произнесла слова, которые мне подсказали. Не думая, к чему это приведёт. Я не знала, что это привлечёт тебя.

— Ты хочешь сказать, что случайно выбрала меня? — его голос звучал жёстко, но я уловила в нём нотку сомнения. — И что, магия просто решила, что я подойду?

— Я не знаю, — честно ответила я, пожав плечами. — Я не понимаю, как это работает. Возможно, магия связала нас, потому что ты… — я запнулась, но решилась договорить ту лесть, которая не имела ничего общего с моими мотивами, но как ни странно оказалась правдой, — потому что ты был готов помочь, даже не осознавая этого.

Его глаза прищурились, он медленно покачал головой.

— Это звучит как полный бред, — вынес он вердикт наконец. Его голос был холодным, но я заметила, как на миг в глазах мелькнуло сомнение. — Но, учитывая обстоятельства, мне, похоже, придётся поверить. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума.

Я сидела молча, не смея добавить ни слова. Иногда лучше просто дать ему самому прийти к какому-то выводу, чем пытаться втолковать свою правду.

— Ты хочешь сказать, что магия выбрала меня, потому что я… — он поморщился, будто само предположение причиняло ему физическую боль, — был готов помочь?

Я лишь кивнула, не сводя с него взгляда. Это было рискованно, но сейчас от уверенности зависело всё.

— Забавно, — продолжил он, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. — Я никогда не считал себя добросердечным. Скорее наоборот. И уж точно не тем, кто спешит спасать чужих людей.

— Может быть, магия видит то, чего не видишь ты, — осторожно предположила я.

Он замолчал, опустив взгляд на бумаги на столе. Его пальцы нервно постукивали по краю стола, выдавая внутреннее напряжение.

Ответить ему было не суждено.

Часы пробили полдень, и звук этих ударов разорвал повисшую в воздухе напряжённую тишину. Николас поднял глаза на массивные старинные часы на стене, и его лицо мгновенно омрачилось. Он выпрямился, словно тень упала на его плечи.

— Ну что же, — проговорил он с холодным спокойствием, словно это касалось кого-то другого. — Наше время в этом доме вышло. Отныне всё здесь принадлежит моему брату, и мы должны покинуть его.

Я растерянно моргнула, наблюдая, как он начал собирать бумаги, разбросанные по столу. Его движения были быстрыми, почти механическими, но в них чувствовалась скрытая ярость. Когда он направился к дверям, я, всё ещё пытаясь осознать его слова, внезапно вскочила.

— Подожди! — воскликнула я, чувствуя, как паника сжимает грудь. — А что будет со мной? С моими детьми?

Он остановился, но не обернулся сразу. Несколько долгих секунд прошли в тишине, прежде чем он повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, но не жестоким.

— То же, что и со мной, — спокойно ответил он, будто речь шла о чём-то обыденном. — Ты моя жена, Элеонора. Теперь это и мои дети. Мы все связаны. И нам всем предстоит разделить одну судьбу.