Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 12 – Саша Винтер

— Пари? — повторяет он медленно. — Не боитесь проиграть?

— Не боюсь, — отвечаю я. — Потому что я не проиграю.

Лорд Харлан смотрит на меня как на ребёнка, который решил, что он уже взрослый. Снисходительно и с долей насмешки.

— Хорошо, леди Элина, — он складывает руки на груди, уголки губ подняты. — И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина?

Элина

Лорд Харлан стоит передо мной, как стена льда, сквозь которую никто не проходил много лет. Его взгляд прижимает меня к кровати.

— И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина? — не грубо, но так снисходительно тянет дракон, что я невольно розовею.

Вопрос прямой, надо ответить.

Я поднимаю голову. Собираю в кулак волю. Нет, я, конечно, боюсь проиграть, но дракон не увидит моего смятения.

— На поведение Тиберия, — отвечаю я твёрдо.

Лорд Харлан впивается в меня острым взглядом, точно вонзает когти в душу.

— Как интересно, — произносит без усмешки, но в тоне есть что-то обнажённое, будто раздевающее истинные намерения. — Продолжайте.

— Вы считаете, что он трудный ребёнок, — говорю я ровно. — Что он капризен, неуправляем, упрям, склонен к вспышкам.

— Это факты, — отрезает он без эмоций.

— Нет, — я не опускаю глаз. — Это следствие.

Его бровь чуть приподнимается.

— Чего именно?

— Одиночества, — упорно твержу я. — Тиберий эмоционально запущен.

Повисает такая густая тишина, что кажется, будто камин тоже задерживает дыхание.

Лорд Харлан упирает руки в бока, качает головой.

— Вы несёте чушь, леди Элина, — строго цедит он. — О каком одиночестве может идти речь, когда у Тиберия целый штат нянек и наставников?

Мне хочется закатить глаза. Но я подавляю раздражение и отвечаю аккуратно.

— Вы окружили его няньками, наставниками, правилами, — продолжаю уверенно. Но не теплом. Не вниманием. Не присутствием.

Ребёнок — не механизм. Его нельзя чинить дисциплиной.

Дэйнарин чуть выдыхает. Не смех, но что-то похожее.

— Вы хотите сказать, что можете справиться там, где не справились профессионалы? — смотрит на меня с нескрываемым скепсисом.

— Да, — отвечаю я без паузы.

— И чем же? — голос холодный, но… живой. — Своей добротой?

— Теплом и вниманием, — говорю назидательно. — Тем, чего мальчику действительно не хватает.

В глазах Дэйнарина появляется сдавленная боль. Я не могу её интерпретировать, но даже мне от неё становится холодно.

— Вы ничего не знаете, — произносит он строго. — Ни о нём. Ни обо мне. Ни о том, что ему нужно.

— Зато я вижу, что вы слепы, — дерзаю я. — Или скупы на эмоции. Или…

Дэйнарин напрягается, будто поймал удар.

— Стоп, леди Элина, — обрывает он меня. — Остановитесь, пока не сказали то, о чём пожалеете.

Я затыкаюсь. Буквально проглатываю язык. Эмоции лорда-дракона сейчас очень спутанные. Их не прочесть. Но с Тиберием его связывает что-то, чего он не хочет раскрывать. И я могу ненароком оскорбить его или мальчика.

— Хорошо, — я поднимаю руки в сдающемся жесте. — Пари, милорд. Без оправданий и без объяснений.

Его глаза вспыхивают ледяным светом, но брови сходятся у переносицы.

— Условие? — цедит он.

— Если я за две недели уменьшу количество выходок Тиберия вдвое, — говорю по-деловому, — вы позволите мне обучать его, проводить с ним время, видеть его так часто, как ему нужно.

— Или как вам захочется? — спрашивает он с намёком, поднимая угол губ.