Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 67 – Рина Львович

Каскадерша свернула блинчик и вложила в руку Аси, которая откусила угощение и... улыбнулась.

— Сумико-сан, — морпех словно очнулась, — спасибо. И передайте повару, что он большой мастер своего дела. Очень вкусно. — Девушка отхлебнула из пиалы приятный напиток. — И извините, я не очень разбираюсь в чайной церемонии.

— Араками-сама, — подхватила Фукуи, давая возможность парню поболтать, — просветите нас?

Старший Минамото оживился, как ребёнок, которому дали возможность похвастаться любимой игрушкой. Он расправил плечи и с явным удовольствием взял в руки чайную пиалу.

— Чайная церемония в нашем понимании — это не просто питьё, это способ замедлить время, — начал он, аккуратно вращая чашу в ладонях. — Каждый жест имеет значение. То, как ты держишь чашу, как поворачиваешь её к себе, прежде чем сделать глоток... — Он продемонстрировал это: медленно, почти с чувственным наслаждением повернул чашу на четверть оборота, поднёс к губам и сделал крошечный глоток, закрыв глаза. — Сначала мы смотрим на чай, потом — слушаем его, и только потом — пробуем. Говорят, что в одной чашке чая может отразиться целая вселенная, — он открыл глаза и с хитринкой посмотрел на девушек. — Но лично я предпочитаю думать, что в ней также может отразиться намерение того, кто этот чай заварил. — Он перевёл взгляд на пиалу блондинку, которую она держала без особого церемониала. — В вашем случае, Ася-сан, я вижу, что вы сразу перешли к самой сути — к вкусу. Это тоже своего рода философия. «Сначала жизнь, потом этикет». В этом есть своя правда.

Сумико, стоявшая в углу комнаты, едва заметно качнула головой, но ничего не сказала. Кажется, даже она признала, что сегодняшний день выбивается из всех мыслимых правил. Косуми старательно повторяла все движения, словно оттачивала то, что ужу умела, а Ася смотрела на все с просыпающимся интересом человека, узнающего что-то новое.

— Можно, в рамках моей философии, — заговорила блондинка, — Сумико-сан составит нам компанию. Не могу спокойно есть, когда человек, старший по возрасту стоит.

Сумико замерла. Её глаза, обычно холодные и непроницаемые, на мгновение расширились от неожиданности. В доме Минамото слуги не ели с хозяином. Они стояли, пока господа ели, и убирали посуду, когда господа заканчивали. Это был не просто обычай, это была стена, отделяющая власть от ничтожества. Но Ася сказала это так спокойно, так естественно, словно предлагала разделить хлеб с соседом по парте, что Сумико не нашла в себе сил сразу отказаться. В её взгляде мелькнула странная смесь обиды и... уважения. Она видела в этом не унижение, а странную, чуждую ей форму равенства, которая, однако, не несла в себе похабства.

— Это... небывало, — тихо произнесла домоправительница, и её голос дрогнул едва заметно. — Но если вы настаиваете...

Она медленно, почти торжественно опустилась на колени напротив них, сохраняя дистанцию и строгую осанку. Она не брала еду с общего стола, но её присутствие рядом сделало атмосферу в комнате другой — менее официальной и более... человеческой. Араками наблюдал за этим обменом с явным интересом. Он заметил, как напряглись плечи Сумико, и как она медленно расслабилась, почувствовав тепло чужого внимания.

— Вижу, ваша «философия» действует на людей лучше, чем мои угрозы, — прошептал молодой человек, поправляя складки кимоно. — Знаете, Ася-сан, иногда мне кажется, что вы разрушаете этот дом не ударами мечей, а простыми вопросами. И это куда пугающе.