Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 50 – Рина Львович

— Книксен... — едва слышно пробормотала Сумико, и в её голосе послышалось глубокое отвращение. — Подобные выкрутасы оставьте для уличных бродяг. В этом доме ценят смирение и молчание.

Ёсихиро, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди. Он наблюдал за этой сценой с выражением лица человека, который только что осознал, что впустил в свою крепость два троянских коня, обернутых в шелк и дерзость. Он видел, как Араками забавляется, и это раздражало его больше всего. Брат явно нашёл в этих женщинах идеальный инструмент, чтобы расшатать дисциплину клана.

— Довольно разговоров, — отрезал самурай, обрывая затянувшуюся паузу. — Сумико, подготовь им комнату. И проследи, чтобы еда была простой. Никаких изысков для тех, кто считает наш дом «местом для развлечений». Он сделал шаг вперед и, проходя мимо Аси, намеренно задел её плечом — не грубо, но ощутимо, демонстрируя своё превосходство и напоминая, кто здесь хозяин. — Идите за Сумико, — бросил он через плечо. — И помните: каждый ваш звук в коридорах этого крыла будет записан в счёт вашего долга перед кланом.

Сумико развернулась на каблуках с идеальной точностью и, не оборачиваясь, направилась вглубь поместья. Её спина была прямой, как стрела, и она не произнесла ни слова, давая понять: время светских бесед закончилось. Теперь начиналось время правил.

Ася не осталась в долгу, подставив «хозяину» подножку, и с гордым видом последовала за Сумико и Фукуи.

Мир на мгновение замер. Ёсихиро, не ожидавший такой вопиющей, почти детской дерзости, не успел среагировать. Его нога зацепилась за стопу блондинки, и он, сохранив какое-то невероятное, почти сверхъестественное равновесие, резко дернулся вперед, чтобы не рухнуть лицом в пыль. Самурай успел перегруппироваться и застыл в полуприседе, но этот короткий миг потери контроля был равен публичному унижению перед лицом всей гвардии и, что хуже всего, перед старшим братом.

Тишина, наступившая после этого, была такой густой, что её можно было резать ножом. Гвардейцы застыли, боясь даже дышать. Сумико остановилась, и её плечи едва заметно дрогнули — она даже не обернулась, но по её застывшей позе было понятно: она в ужасе от происходящего кощунства. Араками... Араками просто рухнул. Он буквально согнулся пополам, хватая ртом воздух, и разразился таким громким, захлебывающимся хохотом, что тот эхом разнесся по всему внутреннему двору.

— О боги! — прохрипел первый сын клана сквозь смех, вытирая слезы. — Ёси! Ты... ты только что был «повален» девчонкой! Я никогда... клянусь, я никогда не буду об этом забывать! Это лучший день в моей жизни!

Второй сын клана медленно выпрямился. Его лицо было бледным, а зеленые глаза горели таким холодным, концентрированным гневом, что воздух вокруг него, казалось, начал вибрировать. Он не закричал, не ударил. Он просто медленно повернул голову в сторону уходящей Аси.

— Ты... — его голос был тихим, как шелест стали по коже. — Ты только что подписала себе приговор на самую суровую диету в этом доме. Он посмотрел на Сумико. — Сумико. В их комнате... убери всё. Даже футоны. Пусть спят на голом дереве. И ложки... — он сделал паузу, и в его голосе прозвучало нечто зловещее. — Ложки им не нужны. Они будут есть руками!

— Да не вопрос! — Зашипела в ответ Ася, угрожающе подбоченясь. — Можешь сейчас же нас отправить в подвал с крысами. Мы и там выживем! Просто назло! Сам тогда разбирайся с тем хаосом, который и сотворяешь собственными руками! От нас больше ни слова не добьешься! Эй, где у вас тут подвал? — Морпех уже развернулась к застывшим стражникам.