Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 47 – Тина Солнечная

— А некромант? — спросила я нарочито ровно.

Рейман рвано вдохнул и — зарычал. Не метафорически. По-настоящему. Гортанно, низко, по-звериному, так, что воздух в груди дрогнул.

— Я не могу навредить ему, — процедил он сквозь стиснутые зубы, дыхание обжигало мою кожу. — На нём та же самая метка. Мы связаны. Богиня… она на то и богиня, чтобы понимать, что делает.

Но всех других я порву. Без раздумий. Анна.

Я вскинула бровь, запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза, и с тихим удивлением произнесла:

— Ты какой-то… неуравновешенный.

Он усмехнулся — звериный оскал, не совсем улыбка, но в этом было столько дикого, неудержимого желания, что по позвоночнику пробежала дрожь.

— Я стану спокойнее… — его голос понизился до шёпота, — … когда ты окончательно станешь моей.

В следующий миг он наклонился, подхватил меня — легко, как пушинку, — и мягко, но без возможности возражения усадил на край стола. Его руки скользнули по моим бёдрам, фиксируя, приближая, приковывая.

А потом он накрыл мои губы поцелуем.

Горячим. Глубоким. Требовательным.

Таким, что мысли рассыпались, а сердце заколотилось, словно я снова стояла в круге у богини — только теперь огонь приходил не из мира мёртвых, а из живого, жгучего тела мужчины, который решил, что я — его.

Юбка была длинной, почти до щиколоток, из плотной тёмной ткани, которую я выбрала именно потому, что она казалась сдержанной, удобной, деловой. Но стоило Рейману оказаться между моих ног, как эта ткань перестала быть преградой. Он легко, почти небрежно, подхватил подол, задрав его вверх, открывая бёдра, касаясь кожи пальцами с такой уверенностью, словно имел на это право.

Его поцелуй становился глубже, жаднее, без остатка поглощая меня, как дыхание перед бурей. Он вжимался в меня всем телом, горячим, плотным, тяжёлым, и каждый его выдох обжигал сильнее, чем пламя.

Мои пальцы сами собой сжались в его плечах, а волна желания, будто давно ждущая разрешения, прокатилась по телу, откликнувшись с головокружительной ясностью.

Он намотал мои волосы — словно хвост дракона — на руку, потянул вверх, вынуждая запрокинуть голову, прижимая меня крепче, впиваясь в губы с такой силой, что я застонала, не в силах сдержаться. Звук сорвался с губ сам — живой, нечаянный, настоящий. И он, услышав это, довольно зарычал, будто это был ответ, которого он ждал.

Пальцы легко скользнули к пуговицам моей блузки. Я и не заметила, когда он начал её расстёгивать, но вдруг ткань уже сползала с моих плеч, открывая кожу, трепещущую от прикосновений. Бельё, тонкое, кружевное, показалось почти неприличным в свете дневного солнца, но он смотрел на меня так, будто видел не обнаженное тело, а Свою пару. Свою женщину.

Я не сопротивлялась. Не потому, что не могла. Но в этот момент совершенно не хотела.

Я поддавалась — не с покорностью, а с внутренним согласием, с тихим, горячим «да», сказанным всем телом. После жарких снов с незнакомцев, после стресса последней недели, после его горячих губ и моих мурашек по телу. После скручивающегося в узел желания внизу живота.

Его рука скользнула от груди вниз и еще, чуть ниже, пальцы прошлись под пояс белья, уверенно, сильно, чувственно. И когда его ладонь легла туда, где всё давно горело от желания, я выгнулась, едва не сорвав дыхание.