Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 44 – Тина Солнечная

Как они это делают?

Вот просто — пришли, посмотрели на метку и такие:

«Ну всё, теперь ты наша жена.»

Жена.

Да я вчера в обморок не упала только потому, что организм отказался тратить лишнюю энергию.

А они? Один — злится, но требует лечь в постель, другой — нежно шепчет про судьбу и пары, словно это всё не… безумие, а самая обыденная вещь на свете.

Почему они так легко это приняли?

Ни один из них не усомнился. Не начал спорить. Не сказал:

«О, может, ошибка вышла, давайте-ка перепроверим, не перепутала ли богиня адрес.»

Нет.

Никаких «если» и «но».

Просто: «Ты моя.»

С разной интонацией.

С разным подходом.

Но с одинаковой уверенностью.

Я откинулась на спинку кресла и прижала ладонь ко лбу.

Они приняли меня.

Как будто их чувства, их воля — вообще ничего не значат.

Как будто воля богини важнее всего.

И ведь ни один не сказал, что не хочет.

Наоборот.

Слишком хотят.

А я?..

Я всё ещё пыталась понять, что вообще происходит.

Я просто хотела выспаться.

И кофе.

И немного покоя.

А в итоге — два мужчины с метками, с желаниями, с планами, в которые я вообще-то не просилась.

Но… часть меня — та самая, которую они пробуждали прикосновениями, словами, взглядами — эта часть не возражала.

И именно она — пугала больше всего.

Работа всегда была для меня спасением. Надёжным якорем, к которому можно привязаться, когда мир вокруг уносит штормами эмоций, страсти и магии, с которыми я, честно говоря, всё ещё не знала, как справляться. Сегодня этот якорь был особенно необходим. Мы с Дамиром почти без слов погрузились в подготовку к проверке, перебирая свитки, отчёты, списки преподавателей, студентов, инвентаризацию лабораторий и хранилищ, включая особенно опасные — те, которые теперь будут изучать особенно пристально.

Я быстро поняла, насколько масштабна моя новая должность. Академия была не просто школой. Это был живой, дышащий организм, упрямо существующий на стыке хаоса и порядка. Всё здесь держалось на слое древней магии, человеческой воли и, как оказалось, почти сверхъестественном умении ничего не развалить окончательно. И теперь эта конструкция, шаткая и пыльная, держалась ещё и на мне.

Дамир оказался незаменим. Его речь — спокойная, точная, структурированная — на какое-то время вытеснила из головы метки, богинь, страстные поцелуи и навязчивое «ты моя». Секретарь знал свою работу, словно сам родился в этих стенах, и временами казался настолько вписанным в академию, что мог бы быть её воплощением. Только иногда я ловила на себе его странные взгляды — не испуганные, не почтительные, а изучающие, как будто он всё ещё пытался понять, кто я такая на самом деле, и как умудрилась стать ректором.

Мы как раз обсуждали структуру отчётов, когда в дверь постучали. Стук был аккуратным, но не нерешительным — ровный, почти ритуальный, как будто человек за дверью привык ждать ответа и не рассчитывал на спонтанное приглашение. Дамир посмотрел на меня, чуть склонив голову:

— Это Гарис Мор. Вы просили записать его на приём.

Имя не вызвало ни эмоций, ни ассоциаций. Я едва успела кивнуть, как дверь уже открылась, и в кабинет вошёл он — высокий юноша с тёплой кожей, сильными руками, прямой спиной и глазами… Точно. Именно глазами, которые я уже видела. Карие, чуть золотистые на свету, слишком пронзительные и слишком спокойные, чтобы быть просто вежливыми. Это был тот самый взгляд… Оборотень, который пробил мою ментальную защиту на занятии.