Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 86 – Ната Лакомка

Самый прекрасный, самый лучший мужчина во всех трёх мирах.

Она хлопнула в ладоши, задавая ритм.

Звону ручных браслетов словно эхо ответил звон манджиры, которой затряс старший музыкант-натуваннар. Он сразу угадал мелодию, под которую Анджали собралась танцевать. Гимн Агни. Призыв к любви.

Сатван встрепенулся, будто просыпаясь, и посмотрел по сторонам, хлопая глазами.

— Что происходит? – спросил он громко.

— Танец начат, вы не можете его остановить, господин! – торопливо зашептала царица Нирмали.

— Танец? Ранджани танцует?! – потрясённо произнёс Сатван.

— Ты же сам ей разрешил! – зашипела на него царевна. – Все это слышали!

Царь умолк, но на лице его было написано недоумение. И страх.

Но всё это было неважно. Потому что Анджали начала свою пляску.

Она помнила этот танец от первого до последнего движения, хотя танцевала его много-много десятилетий назад. Заучивая выступление арангетрама, она повторяла его сто, двести, тысячу, десять тысяч раз. Пройдёт ещё сто лет, а она будет помнить каждое движение, каждую строчку гимна.

В этом танце было всё – ожидание, томление, трепет предвкушения, страстное признание. Каждым движением танцовщица манила к себе, обещала радость любви, предлагала счастье обладания. Не нужно было произносить ни слова – всё было понятно по движениям.

Теряю голову от любви…

Танцовщица закружилась вихрем, грациозно изогнувшись в талии, прижав ладони к вискам.

Он здесь! Смотрит на меня, ласкает меня взглядом…

Танцовщица резко остановилась, так что высокие полные груди упруго качнулись.

По залу прокатился многоголосый мужской стон, а потом запоздалое потрясённое женское аханье.

Он желает меня так же исступлённо, как я желаю…

Анджали бросилась вперёд, будто увидела в толпе того единственного, к которому стремилось сердце. Пальцы вцепились в алые цветы, и в тот самый момент, когда танцовщица остановилась, вытянувшись тонкой, дрожащей струной, руки её в страстном порыве разрывали гирлянду. Лепестки полетели, как крылья испуганных бабочек, как брызги крови.

Зрители вскрикнули, все мужчины невольно подались вперёд, словно желая бежать навстречу любовному призыву. Танду тоже сделал такое движение.

Анджали заметила это, потому что смотрела на него. Потому что танцевала только для него.

Танец – это не просто движения под музыку. Это ещё и разговор, понятный двоим.

«Ты хочешь меня, ты меня любишь».

«Ты знаешь это».

«Тогда зачем скрываешь свои чувства?».

«Потому что так надо», – и Танду с видимым усилием отвернулся.

Анджали не смогла удержать его взглядом.

Манджира тонко звякнула и затихла. Танец закончился.

В полной тишине Анджали сделала прощальный поклон. Грудь её порывисто поднималась и опускалась, белая кожа блестела, над верхней губой выступили бисеринки пота.

Царь первый медленно поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши.

После этого захлопали все, кто был на празднике. Даже царица Асти с нервно дёргающимся лицом, даже царевна Пундадари, глядя широко распахнутыми глазами. Танду тоже похлопал, старательно глядя в сторону.

— За такой танец я подарю тебе твой вес золотом и драгоценными камнями! – объявил Сатван и велел: – Принесите весы!

— Не надо наград, великий царь, – ответила Анджали, – позволь удалиться. Хочу переодеться и ополоснуть тело. Танец забирает много сил.