Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 58 – Ната Лакомка

— Вы задумали что-то недоброе, – опередила её Майтри. – Иначе не улетали бы в такой час. Господина Шакры нет, праздники отменили. Что происходит, наставница?

— Не могу тебе сказать, – Анджали погладила её по округлой щеке, которая была ещё по-юношески покрыта нежным пушком.

Будто касаешься нежного только что созревшего плода.

— Они вам угрожают? – быстро спросила апсара. – Позвать стражу?

— Нет! – шёпотом воскликнула Анджали. – Не зови никого и не говори никому, что видела. Это опасно для тебя.

— Но, наставница…

— Просто знай, что я делаю то, что должна. То, что хочу, – Анджали расцеловала её в обе щеки и даже попыталась улыбнуться. – Сейчас я спасаю того, кто для меня дороже всех на свете.

— Вот этот мужчина?! – Майтри произнесла это с ужасом. – Но как же наш господин…

— Вот этот мужчина, – подтвердила Анджали. – Только он. Всегда был лишь он. И будет. А Шакра пусть живет, как хочет, но без меня. Я уйду на землю. Главное, помни, чему я тебя учила. Всегда – только твой путь. Твой собственный. Никто не имеет права диктовать тебе, как жить, как поступать. Помни, что это сказала тебе Анджали.

— Наставница… – совсем растерялась Майтри.

Анджали благословила её, ещё раз расцеловала и побежала к вимане.

Уже встав на ступеньку, чтобы забраться в колесницу, она услышала, как Лавана вполголоса ругает Танду за упрямство.

— Пусть она и спасла меня сейчас, – с трудом произнёс Танду, – но это не исправит того зла, что она причинила. Шакрани!.. Её зовут Шакрани!.. Этим всё сказано!

— Не я выбрала себе это имя, – сказала Анджали, вцепившись в дверцу. – Ты простил и принял меня в тот раз, прости и прими сейчас. Всё, что я сделала, я сделала из любви к тебе.

— Твоя любовь страшнее смерти, – отрезал Танду.

— Зачем говоришь такие жестокие слова? – теперь Анджали произносила слова с трудом.

А в сердце словно воткнули маленький кривой ножичек, которым обычно чистят фрукты.

Обидно. Больно. Очень больно. Отчаянно больно.

— Поднимайтесь все! – раздался вдруг вдали истошный вопль Майтри. – Старшая апсара нарушила законы богов! Она освободила пленника из зала забвения!

— Дождались! Так и знал! – заорал Лавана, заводя колесницу. – Быстро забирайся!

Но Анджали не запрыгнула внутрь.

Посмотрев на Танду, она крикнула данаву, стараясь перекричать шум небесного корабля:

— Увози его! Просто спаси его!

Захлопнув дверцу, она побежала в ту сторону, откуда слышались вопли Майтри. Но на краю взлётной площадки остановилась и оглянулась.

Вимана взлетала, унося в ночное небо самого лучшего мужчину во всех трёх мирах.

Глубоко вздохнув, Анджали пошла ко дворцу. Навстречу ей бежали охранники-гандхарвы – заспанные, вооружённые палками, на бегу подтягивая сваливавшиеся набедренные повязки.

— Я здесь, не бегите далеко, – сказала Анджали останавливаясь. – Это я уничтожила зал амокши и освободила пленников. Хватайте меня.

Тюремная камера была маленькой, грязной и холодной. Анджали находилась здесь уже четвёртый день, и за всё это время ей дали лишь две сухие лепёшки и немного воды.

Но больше, чем голод и жажда, мучили воспоминания.

И совсем не о том, как её волокли по улицам Амравати. И не о том, как Майтри бежала следом, заливаясь слезами, крича надрывно, будто это её схватили гандхарвы-стражники и тащили на расправу.