Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 54 – Ната Лакомка

Она не ответила, продолжая удерживать гандхарва танцем.

— Здесь десять заключённых, – попробовал вразумить её Лавана. – Нашей виманы хватит только на шестерых. Иначе рухнем и разобьёмся!

— Тогда будем вывозить по два-три человека, – отрезала апсара, продолжая свой танец, и её сообщник, зачарованно, открывал новые и новые камеры. – Знаешь же, как говорят: кражу лучше скрыть пожаром. Вот и устроим пожар, чтобы скрыть кражу.

Освобождённых из ледяных камер мужчины оттаскивали к стене и укладывали рядком.

Лавана проверял у каждого дыхание, живы были все.

Когда дошла очередь до Танду, Анджали чуть не испортила всё, в момент открытия камеры бросившись к бывшему нагу, чтобы обнять и поцеловать в помертвевшее лицо.

Гандхарв встряхнул головой, будто просыпаясь, и глухо спросил:

— Что это?..

— Танцуй, если взялась! – прикрикнул Лавана, и Анджали нехотя оторвалась от тела Танду, снова затанцевав.

Освобождение было завершено, Лавана и гандхарв по очереди перетаскали в виману первую партию.

Вернувшись, Лавана обнаружил, что гандхарв почти без сил и лежит на каменном плато точно так же, как лежали пленники богов.

— Что ты с ним сделала? – спросил Лавана с опаской.

— С ним – ничего, – пожала она плечами.

Вернулись в пещеру за остальными, и только тут данав понял, что произошло в зале амокши.

Камеры были искорёжены, стёкла в трещинах, некоторые разбиты. Но самое главное – все пульты управления были разбиты. На полу валялись раздробленные в крошку разноцветные камешки с таинственными знаками. Будто битое стекло.

— Теперь амокша не грозит никому, – заявила Анджали и встряхнула головой и вскинула руки в таком резком и гневном движении, что стала похожа на ракшаси, что вышла на тропу войны.

Лавана промолчал, подумав, что гнев богов после такого преступления будет безмерен. И тот, кому придётся отвечать, не получит лёгкой смерти.

За два полёта все преступники под покровом ночи были перевезены в Тринаку и уложены возле баньяновой рощи на траву. Они по-прежнему не подавали признаков жизни, но дышали ровно, и сердца бились.

— Теперь увези их на землю, – велела Анджали Лаване, всё так же покачиваясь в танце перед гандхарвом. – Увези, куда посчитаешь нужным. Лучше подальше, но успей вернуться до рассвета.

— Главное – не упади от усталости, – посоветовал данав.

На то, чтобы перевезти бывших пленников на землю, понадобилось около четырёх часов. Лавана выбирал небольшие деревушки, оставлял бесчувственные тела на порогах домов, положив рядом несколько кусочков серебра от разломанного браслета, и улетал.

Его мучила совесть, что он бросает преступников на произвол судьбы, но вряд ли мог сделать для них больше.

Когда остался один лишь Танду, Лавана оставил виману гандхарва в городской пещере, закрыл её кодом и вернулся к баньяновой роще.

— Сейчас я отведу его домой, – произнесла Анджали, ни на мгновение не останавливая своего танца, – а потом вернусь…

Когда она уводила гандхарва, Лавана видел, что танцовщица спотыкается через шаг.

Данаву пришлось прождать довольно долго. Он уже забеспокоился, не разоблачили ли мятежницу, но раздались лёгкие шаги, прошелестела трава, и Анджали опустилась на колени рядом с Танду. Она гладила его волосы, его лицо, шёпотом звала по имени, но он оставался неподвижным, глухим и немым.