Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 32 – Ната Лакомка

Вот так закончилось существование той, которая слишком близко подобралась к тайнам богов. И теперь подобная участь ожидала Танду.

У дальней стены стояли гандхарвы, они поклонились и разошлись, когда царь богов приблизился. На каменном полу лежал Танду. На нём не было цепей и верёвочных пут, но бывший наг лежал неподвижно. Только глаза жили, горя яростью и гневом.

Вперёд выступил брахман-удгатар, в чьи обязанности входило чтение мантр и гимнов, и тоже поклонился Шакре.

— Мы готовы приступить ко второму ритуалу, – сказал брахман.

— Приступайте, – милостиво разрешил царь богов.

Удгатар молитвенно сложил руки и принялся читать гимн восхваления Шакры. Тот самый, под который Анджали танцевала на кинжалах.

Читая, удгатар пошёл противосолонь, обходя лежащего неподвижно Танду.

— Первый ритуал заключается в том, – шепнул Шакра на ухо Анджали, обнимая её за шею и притягивая поближе к себе: – чтобы превратить тело в подобие камня. Второй ритуал требует неподвижности всех членов. Если просто связать, преступник всё равно дёрнется…

Анджали стиснула губы, удерживая слова, мольбы, ахи и стенания. Ничто из этого не помогло бы сейчас.

А что бы помогло?..

Когда гимн был пропет, помощник брахмана подал ему прозрачную трубку… Точно такую же видела Анджали, в вимане Шакры. Только в той трубке была амрита. И Шьяма-Мукхи жаловалась, что было больно… Больно ли Танду? Если тело превращено в подобие камня…

Брахман присел на корточки и точно так же, как в воспоминаниях Анджали, поднёс прозрачную трубку к шее приговорённого к амокше.

Танду на мгновение зажмурился, а когда снова открыл глаза, в его взгляде была ненависть. Обжигающая, яростная.

Анджали закрыла лицо руками, словно закрываясь от этого взгляда, но не смогла удержаться и смотрела сквозь пальцы. Брахман снова загнусавил гимн и пошёл противосолонь.

— Гимн надо прочитать шесть раз, – опять объяснил Шакра, поглаживая Анджали по спине. – Без этого никак. Иначе когда их засовывают в гробницы, кровь превращается в лёд и вены разрываются. А мы же не хотим, чтобы это ничтожество снова получило возможность переродиться. Не хотим? – он встряхнул Анджали, требуя ответа.

Она молча покачала головой.

Гимн был пропет шесть раз, и Коилхарна открыл круглое окно в ближайшей железной глыбе. Сейчас там не было зеленоватого света. Была только темнота. Гандхарвы взяли Танду за руки и за ноги, готовясь поднять, но Шакра остановил их повелительным жестом.

— Он ещё слышит нас, – сказал царь богов, отпуская Анджали и подходя к преступнику. – Пусть последнее, что он слышит – будет мой голос. А последнее, что чувствует – как я попираю его ногами. Ведь сказано, что мы будем попирать ногами змей.

Анджали видела, как тяжело приподнимаются веки Танду. Словно через невероятное усилие.

— Прощай, ничтожный наг, – сказал Шакра и поставил ногу ему на грудь. – Ты уходишь туда, где ничего нет. А всё то, что ты любил, остаётся у меня. Со мной.

Глаза Танду закрылись, Шакра подтолкнул его носком туфли, а потом махнул рукой, разрешая продолжить казнь.

Бездвижного полуголого мужчину подняли и забросили внутрь железной гробницы, закрыли круглое окно, и Коилхарна прикоснулся пальцами к разноцветным выступам на боковой поверхности гробницы.

Раздалось мерное гудение, по ту сторону окошка заклубился зеленоватый дым, по телу преступника прошла последняя судорога, а потом всё застыло.