Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 2 – Ната Лакомка

Воспоминания были сладкими и мучительными одновременно, и чтобы прогнать их Анджали снова склонилась к роднику, зачерпнув холодной воды и плеснув себе в лицо.

За родником явно ухаживали – он был обложен камнями, рядом лежал деревянный ковшик, чтобы любой путник мог утолить жажду, как человек, а не лакая, как животное. Чуть выше на ту сторону реки вёл мост. Люди здесь есть, несомненно. Впрочем, люди живут везде. Даже там, где кажется, что жить невозможно. Они как сорная трава – прорастут всюду. И это, скорее, полезное качество…

Тропинка уводила от моста влево, и Анджали, снова поразмыслив, пошла именно туда, вдоль берега озера.

Если мудрец живёт именно здесь, хорошо бы сначала присмотреться – что за человек. То, что из-за него забеспокоились боги – уже знак, что льстивыми улыбками и откровенным соблазнением его вряд ли возьмёшь. А вдруг от него можно побольше разузнать о земном мире? И вдруг он такой мудрец, что без труда скажет, где искать сгинувшую Ревати?

На берегу показалась бамбуковая хижина. Вернее, что-то вроде навеса, под которым на высоких столбиках были настланы доски, засыпанные сухими листьями. Постель. На таких постелях спят дикие звери.

Анджали замедлила шаг. Она увидела стоящий под навесом котёл, в котором пирамидой были сложены сухие ветки. Рядом – грубая глиняная посуда, потрепанная корзина, кувшин, на распялках вялится рыба, но того, кто жил здесь, не было видно.

Осмелев, апсара подошла к самой воде.

Берег здесь был пологий, но каменистый, и у самой воды лежал плоский камень, сточенный волнами до шелковистой гладкости. Анджали встала на него и снова огляделась.

Красивое место. И тихое. И очень спокойное. Будто время застыло. Монотонный шум водопада казался рокотом далёких барабанов, а плеск волн походил на мерное встряхивание манджиры, которой отсчитывают ритм в танце.

Волны ласково касались ног апсары, намочив её шёлковые туфли и подол юбки, лотосы нежно подрагивали лепестками, словно приглашали поплавать между душистыми цветами.

И тут Анджали увидела, что кое-кто уже принял приглашение. В середине озера цветы колыхнулись особенно сильно, и на поверхность, отфыркиваясь, вынырнул мужчина.

Анджали стремглав бросилась под защиту кустов и только тогда осмелилась выглянуть, осторожно отодвинув ветку.

Мужчина плыл к берегу, рассекая воду сильными и неторопливыми движениями рук, гибко обходя цветы и переворачиваясь то на спину, то снова заплывая вразмашку.

На мгновение Анджали показалось, что она видит змея Танду. Точно так же он наслаждался купанием при полной луне. Невольно она подалась вперёд, прищуривая глаза и всматриваясь. Сердце, успокоившееся было, снова застучало, как сумасшедшее.

Безумство… безумие…

Мужчины был уже возле самого берега, он нащупал дно и теперь не плыл, а шёл, раздвигая лотосы.

Анджали почувствовала, что умрёт прямо сейчас и немедленно, потому что из озера прямо к ней шёл Танду – она узнала его лицо, очертание плеч, его черные длинные волосы… Одно лицо, одно тело.

Конечно, были и различия. Наг никогда не появлялся в человеческом облике при свете дня. Говорил, что солнце может сжечь любого нага быстрее, чем пламя костра. Наг был смуглым, но его кожа, не знавшая загара, всё равно была бледной, а мужчина, выходящий из воды, загорел так, что казался статуей из чёрной меди. Волосы у нага были гладко расчёсаны и их подстригали на уровне лопаток каждый месяц, а у этого волосы спутались и свились в жесткие, непокорные пряди, и отросли неровно почти до поясницы.