Книга Единственная, кого не выбрали, страница 91 – Стейси Кроу

Я позвала служанку и, сгорая от смущения, протянула ей сложенный листок.

— Передайте принцу, пожалуйста.

Она ушла, а я осталась в комнате одна, не в силах усидеть на месте. Я ходила взад-вперед, поправляла складки великолепного голубого платья, прикасалась к волосам. Я выгляжу хорошо. Он должен это увидеть. Он должен оценить.

Каждая секунда тянулась как час. Я прислушивалась к каждому звуку за тяжелой дверью. И вот, наконец, послышались шаги. Быстрые, твердые, знакомые. Сердце взлетело к самому горлу.

Дверь распахнулась.

Он стоял на пороге. Но на его лице не было ни улыбки, ни даже привычной ледяной маски. Его черты были искажены холодной, сдерживаемой яростью. Глаза горели стальным огнем. Одежда на нем была немного помятой, будто он не спал всю ночь или только что вышел из жаркой схватки.

Мое счастливое возбуждение сменилось леденящим страхом. Что случилось? С ним? Из-за моей записки?

Он не сказал ни слова. Переступил порог, захлопнул дверь с такой силой, что задрожали стекла в окнах, и прошел внутрь. Его взгляд, тяжелый и острый, скользнул по мне, по моему новому платью, по прическе — будто не видя, а сканируя на предмет угрозы.

И затем, не дав мне вымолвить ни звука, он накрыл меня собой.

Его руки схватили меня за плечи, а губы впились в мои с такой стремительной, голодной страстью, что у меня перехватило дыхание. Это не был вчерашний, властный поцелуй. Это было что-то дикое, почти отчаянное. В нем чувствовалась вся его ярость, все напряжение, и он срывал его на мне, впиваясь в губы, как в якорь в бушующем море.

Я не смогла устоять. Ноги сами подкосились, и я бы упала, если бы он не держал меня так крепко. Мир сузился до темноты за закрытыми веками, до вкуса его гнева и отчаяния, до огня, который зажигало в моем теле каждое его прикосновение. Это было пугающе. Невероятно. Сладко до головокружения.

Когда он наконец оторвался, его дыхание было тяжелым и горячим у моего лица. Он все еще держал меня, не давая упасть, и смотрел в мои глаза. Ярость в его взгляде еще не угасла, но теперь в ней читалось что-то еще — какая-то мрачная решимость, обращенная на меня.

— Никогда, — прошептал он хрипло, его пальцы впились мне в плечи, — не пиши мне таких записок снова. Не зови меня так открыто. Поняла?

Я могла только кивнуть, совершенно потерянная. Что я сделала не так?

— Что… что случилось? — Выдохнула я.

Он отвел взгляд, к окну, будто проверяя, нет ли соглядатаев.

— Мой брат, — произнес он отрывисто, и каждое слово падало, как ледяная глыба. — Сбежал. Исчез. И теперь у меня тут настоящая война на пороге.

Вот оно. Переполох. Побег Джерома. И гнев принца был направлен не на меня. Он был направлен на предателя, на ситуацию, на весь этот проклятый дворец. А я… я была просто тем, к кому он пришел, чтобы на мгновение забыться. Или чтобы утвердить свою власть над единственной вещью в этом хаосе, которая все еще принадлежала ему безоговорочно.

* Бархат *

Утром, сразу после того, как обнаружили «побег» Джерома, во дворце воцарился предсказуемый переполох. Слуги сновали как муравьи, стражники хмуро докладывали об отсутствии следов, придворные шептались в углах, бросая на меня сочувствующие или злорадные взгляды. Идеально. Эйгар должен был видеть это смятение.