Книга Единственная, кого не выбрали, страница 125 – Стейси Кроу

— Я… — голос мой дрогнул. — Я тоже…

Он не дал мне договорить. Снова поцеловал. Коротко, легко, счастливо.

— Всё хорошо, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

И я поверила ему. Снова. Не потому, что он был принцем. Не потому, что он имел власть. А потому, что в его глазах я видела ту правду, которую искала всю жизнь.

Мы стояли посреди комнаты, обнявшись, и за окнами выла зимняя вьюга. Но внутри меня расцвело лето.

* Эллис *

Три дня спустя

*

Карета мерно покачивалась, колеса отсчитывали последние мили до Лоска. Я сидела напротив принца Каэла и смотрела в окно на знакомые, родные пейзажи. Холмы, перелески, деревеньки с соломенными крышами — всё это было таким обычным, таким простым после ледяного величия Зимы.

Принц настоял, чтобы мы ехали вдвоём. Только он и я.

— Никто иной со мной не поедет, — сказал он тогда, и в его голосе прозвучала сталь, которая не терпела возражений.

Удивительно, но даже его отец не возражал. Король Вильгельм лишь хмыкнул, бросил на меня долгий, изучающий взгляд и отправился в карету к Джерому. Я не знала, что это значило, принятие или просто усталость от споров. Но в тот момент мне было всё равно. Я ехала домой.

К Лоре.

Когда карета остановилась у дворцовых ворот, сердце моё готово было выпрыгнуть из груди.

Принц вышел первым, как всегда, безупречный в своей галантности. Подал мне руку, помогая спуститься. Ноги мои коснулись знакомой брусчатки внутреннего двора, и я вдохнула воздух Лоска. Теплый, мягкий, пахнущий травой и лошадьми. Не ледяной, не режущий легкие, родной.

Я не стала ждать. Не стала соблюдать приличия. Просто рванула вперед, туда, где за этими стенами, в этом подвале, меня ждала она.

— Эллис! — Крикнул Каэл мне вслед, но я уже не слышала.

Я бежала по знакомым коридорам. Мимо стражи, мимо слуг, мимо всей этой роскоши, которая больше не была моим миром. Я бежала туда, где пахло сыростью и мылом, где стены были серыми и холодными, где прошла вся моя жизнь до него.

Я распахнула дверь в нашу обитель отвергнутых.

И первой, кого я увидела, была госпожа.

Она стояла посреди коридора, со своей вечной недовольной гримасой, готовая рявкнуть на нерадивую служанку. Но увидела меня. Увидела моё платье, не то рубиновое, в котором я была на суде, а другое, но все равно дорогое, явно не из гардероба прислуги. Увидела мои волосы, уложенные в прическу. Увидела мою спину, прямую, как у благородной.

И её лицо изменилось.

Мгновенно. Будто кто-то щелкнул переключателем. Недовольство исчезло, сменившись приторной, слащавой улыбкой, какой она улыбалась господам, проходящим мимо.

— О, ты вернулась, — пропела она. — Как чудно.

Меня передернуло.

— Где Лора? — Спросила я. Голос мой прозвучал резко, холодно. Я не собиралась тратить на неё ни одной лишней секунды.

— Ах, она работает, — госпожа повела плечом, будто речь шла о чем-то незначительном. — А я полагаю, больше она работать не будет, так?

— Почему вы вдруг со мной любезны? — Вырвалось у меня. Я не могла сдержать этого вопроса. Эта женщина годами избивала нас, унижала, морила голодом. А теперь улыбалась, как родной.

Она усмехнулась. Не зло, не ядовито - спокойно, будто объясняла ребёнку прописные истины.

— Ох, милая, видишь ли, я выполняю свою работу. И очень хорошо это делаю. — Она поправила фартук. — Все просто. Когда ты в моем подчинении, ты будешь мне служить. Когда ты из него выходишь, я теряю к тебе интерес. Ничего личного. Я просто делаю свою работу, как и ты делала свою. Просто моя работа заключалась в том, чтобы контролировать тебя.