Книга Единственная, кого не выбрали, страница 120 – Стейси Кроу

— Как я был оскорблён! Как унижен! Мне, королю Зимы, всучили использованную вещь, как будто я не достоин чистоты! Как будто мой трон — помойка для отходов вашего двора!

Он дёрнул цепями, и они зазвенели, как похоронный звон.

— Что мне оставалось? Моя честь! Моя честь была растоптана! И я её отстою! Любой ценой!

Он закончил. В зале явно ощущалось недоумение.

До меня дошло.

Вот оно. Та самая тайна, о которой говорила Иветта. Тайна, связывавшая их с Каэлом. Тайна, из-за которой Эйгар решил убить наследника Лоска.

Иветта была с Каэлом. До замужества. И Эйгар узнал об этом.

Я перевела взгляд на короля Вильгельма.

Его гранитное лицо, до этого бесстрастное, вдруг исказилось. Не гневом — чем-то более страшным. Разочарованием. Яростью. Предательством.

Он медленно, очень медленно повернул голову к сыну.

— Это правда? — чуть ли не прокричал король. Да так грозно, что испугались все присутствующие. — Каэл?

Я посмотрела на принца.

Он сидел, прямой, как лезвие меча. Лицо его было спокойно, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающие подлокотники кресла. Видела, как дрогнула жилка на виске.

Он медленно поднялся.

Весь зал смотрел на него. Советники, послы, стражники, Эйгар в цепях — все ждали.

Каэл перевёл взгляд на отца. Встретился с ним глазами.

— Да, — сказал он. Громко и чётко, чтобы слышали все. — Это правда.

Зал взорвался.

—

Зал загудел, как растревоженный улей. Советники переглядывались, послы перешёптывались, стражники переминались с ноги на ногу, не зная, на кого смотреть. Король Вильгельм стоял, вцепившись в меч, и смотрел на сына так, будто видел его впервые. А Каэл… Каэл стоял прямо, принимая на себя весь этот гнев, весь этот позор, всю эту правду, которую только что вывернули наружу.

И в этот самый момент двери тронного зала распахнулись.

С гулким, ледяным эхом створки ударились о стены. Все головы повернулись к входу.

В зал вошла она.

Королева Иветта.

Я никогда не видела её такой. Не той замороженной статуи, что встречала нас на крыльце. Не той пьяной, отчаявшейся женщины, что танцевала со мной на балу. Не той усталой, сломанной пленницы, что сидела у моей кровати и просила рассказать о себе.

Сейчас она была королевой.

Белое платье струилось за ней, как талая вода. Волосы, распущенные, падали на плечи серебристым водопадом. Глаза горели холодным, решительным огнём. Она шла прямо, не глядя по сторонам, и каждый её шаг отдавался в тишине, как удар сердца.

Она остановилась в центре зала, между советом и цепями своего мужа, между прошлым и будущим.

— Хватит, — произнесла она. Голос её был негромким, но в нём звучала такая сила, что все разговоры смолкли мгновенно.

Она повернулась к совету, к послам, ко всем этим людям, собравшимся судить короля Зимы.

— Король знал об этом, — сказала она. — Знал давно. Ещё до того, как принц Каэл пересёк границу. Знал и не предъявлял никаких претензий.

Она перевела взгляд на Эйгара. Тот смотрел на неё с такой ненавистью, что, казалось, цепи должны были раскалиться докрасна.

— И сейчас, когда его прижали к стене, когда доказательства его преступлений лежат на этом столе, он вытаскивает эту грязную историю, как последний козырь. — Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня мурашки побежали по коже. — Удобная легенда для оправдания, не правда ли?