Книга Жена северного князя, страница 91 – Адель Хайд

Я не собиралась быть милой, потому что и Торстейн, и Астрид продемонстрировали, что они действуют исключительно в своих интересах, а мне значит, надо было действовать в своих. Может не так резко, конечно, потому что даже Ругенвальд побледнел, и кулаки сжал, что, насколько я его знала, означало высшую степень нервозности.

Торстейн тоже побледнел, что при его и так бледной коже казалось невозможным. И я подумала, что вот сейчас и «рванёт».

Но, вопреки, ожиданиям, конунг сдержался и произнёс:

— Если надо мы сегодня переедем, хотя Астрид и тяжело.

Если бы Астрид ко мне накануне не приходила, и не продемонстрировала насколько ей «тяжело», я ы бы может ему и поверила, но я видела, что она вполне себе хорошо переносит беременность, и я её не на другую сторону княжества отсылаю, в другой дом Альдейборге, так что на оговорку эту я внимания не обратила.

— Вот и хорошо, Торстейн, это будет правильно.

— Ингирра, я условия твои принял, могу теперь я с тобой, сестрица, поговорить наедине, по-родственному? — вдруг прозвучало от Торстейна.

И я поняла, в какую ловушку сама себя загнала, тем, что пусть и с сарказмом, но назвала его братом. Ведь брат с сестрой вполне могут разговаривать наедине.

Глава 46

— Что за дела такие, что только наедине можно обсуждать? — спросила я, и заметила, что на лицо Торстейна будто бы облачко нашло, и тень недовольства промелькнула.

— Рассказать мне надобно тебе, то, в чём уверен я, что никуда это не уйдёт. Так ли ты уверена в своих людях?

Это уже было почти оскорбление, и мне требовалось ответить.

— Я-то в своих людях уверена, но понимаю, что тебе чужаку сложно принять мою уверенность, поэтому отошлю всех, кроме Ругенвальда.

Я вернула конунгу его оскорбление, «чужак» не гость.

И обратилась к Торстейну:

— Ты же не имеешь ничего против Ругенвальда?

Торстейн был вынужден кивнуть, хотя, судя по выражению лица, он и против Ругенвальда что-то имел. Но я не собиралась одна оставаться. Вот не доверяла я ему.

Когда все вышли, я подошла к столу, присела и указала Торстейну на другую сторону, Ругенвальд, как и обычно встал за моим плечом.

Торстейн сел, куда ему указали, но глянул на Ругенвальда и по-норгалийски ему сказал:

— Отойди, Вальд, дай с Ингиррой поговорить.

Но Ругенвальд не подвёл, остался стоять молча

— Говори Торстейн, нет никаких секретов у меня от Ругенвальда, всё он про меня знает.

— И даже то, что ты мне обещала?

А я подумала: «Ну я-то точно тебе ничего не обещала»

А вслух спросила:

— А что я обещала? Что-то не помню, чтобы я чужому мужу что-то пообещать успела.

— Я тогда не был чужим мужем, а ты … чужой женой, — ставшим неожиданно глухим голосом произнёс Торстейн.

— Грош цена этим обещаниям, — спокойно сказала я, — тогда были совсем другие обстоятельства, и мы были другими и то, что я могла пообещать своему будущему мужу, вряд ли может быть исполнено теперь, когда я княгиня Северных земель.

«Вот так тебе, иди у своей Астрид обещанное требуй»

И я взглянула на Торстейна, который ничем не напоминал человека, умеющего говорить, или стесняющегося своих слов, но вот то, что его выбило из колеи, это то, что он встретил совсем другую женщину, он ехал к Ингирре, а встретил Ингу.

— Ты изменилась, Ингирра, а ведь прошло всего ничего, а как же твои слова, чтобы не случилось, ты мне верна останешься.