Книга Жена северного князя, страница 103 – Адель Хайд

— Печенегов в десять раз больше, надо ополчение собирать князь, твои воины смелые, но одной смелости здесь не хватит. Надо хитрый отпор дать, иначе их не победить.

Князь спросил:

— Что за хитрость?

Хирдман пожал плечами:

— Я, князь, мечом махать хорошо умею, а вот хитрости придумывать не очень

И Яромир ещё раз выспросил у Будая, как всё было, и всю следующую ночь сидел в палатке, не выходя и никого к себе не приглашая, а караульные видели огонёк свечи, просвечивавший сквозь ткань.

А утром князь вышел и приказал двигаться обратно к Вышгороду. Только с Будаем и хирдманином поделился князь тем, что придумал, опасное это было дело. Но по-другому многотысячное войско печенегов не разбить так, чтобы неповадно им было.

— А уже потом будем крепости да укрепления на границах возводить, — сказал Яромир.

Выдвинулись обратно в Вышгород и в пути из Вышгорода гонец с письмом от матери.

Яромир письмо прочитал, и сперва даже не понял, что не так. Но чем больше думал, тем больше чувствовал, как что-то тёмное внутри просыпается.

«Не может быть, чтобы между Ингой и конунгом Норгалийским что-то возникло!»

Князь вспомнил, что так и не ответил Инге на её вопрос, а ведь это значит, что и конунг, и его супруга до сих пор в Приладожье, в одном тереме с Ингой живут.

«А ведь я заставил шверийского короля старшую дочь мне отдать, а ну, как она не рада была?»

Но потом князь вспоминал, как сладко было с Ингой ночами, как она сама вся такая мягкая и податливая… хитрая.

И снова что-то тёмное, и вязкое наваливалось будто камнем на грудь, и жгло внутри. Да ещё вдруг воображение начало подкидывать как Инга не его целует, а будто другого. Впереди князя ехали остатки хирда, и светловолосые макушки вдруг вызвали глухое раздражение.

И князь проехал вперёд, а потом и вовсе спешился возле телеги с Будаем.

Тот сразу почуял неладное:

— Что с тобой, Яромир?

Голос Будая был слаб, да и бледность делала его лицо почти белым, как и его волосы, будто бы он уже другой ногою в другом мире стоял.

Вместо ответа Яромир протянул Будаю письмо матери. Тот, прочитав, усмехнулся.

— Яромир, ты же знаешь свою мать лучше других. Мой тебе совет, не сомневайся в своей супруге, она та, кто тебе нужен, даже, если не найдут они с матерью твоей мира, отправляй мать в отдельный терем. Жена твоя будет самым твоим близким и родным человеком, если ты дашь ей это сделать.

Снова что-то горячее плеснуло Яромиру прямо в грудь.

— Спасибо, Будай, поеду вперед, может ветер развеет думы горькие.

Рванул князь поводья, дал шенкеля, взвился конь и понёс князя вперёд войска, обогнав так, чтобы его и видно не было, князь вытащил тяжёлый меч и размял руки и плечи, чтобы выбить из себя мысли дурные.

А когда вернулся, то возле телеги, где везли Будая, увидел воинов, они стояли, сняв шапки и шлемы.

Ушёл старый кормилец, до конца, оставшийся верен своему князю.

И вдруг понял князь, что осиротел, и совет Будая был таков, вроде и правильный, а как мать отселять, если она последний близкий человек ему после Будая.

А вот жене князь пока времени не дал. Но сейчас не до жены с матерью было, надо было с печенегами разобраться, отомстить за смерть всех, кого они погубили.

А князь придумал рискованное дело, он решил заманить печенегов под стены Вышгорода, и уже там устроить разгромную битву. Теперь надо было успеть дойти, подготовится к осаде и собрать войско. Где уж тут про жену-то думать.