Книга Дитя Огня, страница 25 – Шараби Акхрот

Она еще раз взглянула на снимки растерзанных тел брата и сестры, и ее сердце переполнили боль и гнев. Кто-то скажет, что они получили по заслугам… Но девушка не чувствовала облегчения или удовлетворения. Да, она желала справедливого суда, но совершенно обычного. Если они и правда виновны, как говорит Анил Патель, родственников ждала бы тюрьма и потеря права наследования, но они были бы живы! У них появилось бы время, чтобы осознать свои поступки, даже раскаяться; возможно, они бы со временем помирились… Это шанс искупить вину, который дается преступнику. Но у Майкла и Ребекки этот шанс отняли.

Лила сцепила руки в замок и молчала. Анил внимательно следил за ней, пытаясь найти в поведении девушки признаки лжи или злого умысла, – и не мог. Та была раздавлена: шок и горе, как и в первую их встречу, были неподдельными. И в глубине души офицер ей сочувствовал: он сам похоронил родителей и прекрасно знал, каково это…

Но факты – вещь упрямая. Мотив у девушки был железный – месть, а также устранение конкурентов на наследство (ведь родственники грозили его отсудить), возможность тоже была. А уж духу ей бы хватило, судя по уровню жестокости, преступление могло быть совершено в приступе помешательства. Конечно, странно, что убитые не сопротивлялись… ведь они должны были ждать подвоха от человека, которого ненавидели. Неужели они были настолько в себе уверены, что не ждали нападения? В крови, конечно, обнаружили алкоголь, но не в таком количестве, чтобы отключаться на ходу. Вообще очень много странностей и мистики вокруг этого дела. Даже для здешних краев многовато…

Но Анил Патель привык доверять в первую очередь логике, а уж потом – интуиции. А логика подсказывала, что Лилавати Льюис – единственная подозреваемая. У нее были и мотив, и возможность. К тому же внятного алиби она предоставить не смогла. «Пила и рыдала в местном баре» – плохое объяснение. Камер внутри не было (точнее, вообще они были, но в тот день почему-то работали плохо), зато на камеру в лобби «Холидэй Инн» девушка попала. Да и свидетели показали, что в отеле она была, хотя со временем многие путались.

— Так что вы можете еще сказать в свое оправдание? – продолжал давить он. Имея большой опыт, Анил знал, что рано или поздно эмоции и груз вины возьмут верх и преступница признается.

— Ничего, – выдавила Лила. – Кроме того, что уже сказала. Я никого не убивала.

Мужчина поджал губы. Он знал, что девушка – фактически его коллега и прекрасно знает о методах ведения допроса. Что ж, он подождет. Если его доводы не помогут ее дожать, это сделают усталость и время.

Лила пребывала в смятении. Еще не притупилась скорбь после гибели отца и обида от вчерашней ссоры, а теперь еще это… И она совсем одна, против всего мира и грубого сыщика. И Стхану куда-то запропастился… «Не беспокойся ни о чем. Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим», – сказал он ей. И она держалась как могла, но силы были на исходе.

Внезапно дверь за ее спиной с грохотом открылась без стука, и властный знакомый голос произнес:

— Ничего не говори, девочка. Они не имеют права допрашивать тебя без адвоката.

Анил скрежетнул зубами от досады. Вовремя, ничего не скажешь! А сердце Лилы подпрыгнуло и затрепыхалось.

— Сирил? – спросила она, не решаясь обернуться – так боялась ошибиться. – Сирил Кент?