Книга Темные тропы, страница 88 – Джули Шэн

— Привет, – негромко сказал Джун, не двигаясь с места.

Хара замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой клубок: страх, волнение, радость – всё перепуталось, обожгло и оставило привкус паники на языке.

— Привет, – прошептала она, перехватив тетради.

Он чуть наклонил голову набок, разглядывая её долгим, внимательным взглядом. И в этом взгляде Хара чувствовала что-то, что заставляло её сердце трепетать мотыльком перед пламенем.

— Я ждал, – сказал Джун, его голос прозвучал мягко. – Думал, может, ты захочешь немного прогуляться сегодня.

Дождь забарабанил по карнизам окон, и мир за ними стал размытым, как акварель на мокрой бумаге, а внутри Хары шла борьба. Здравый смысл, натренированный за долгие годы жизни с Дохёном, кричал о том, чтобы отказаться, убежать, спрятаться. Но в груди, там, где, казалось, давно уже не было ничего, кроме пустоты, разгоралось тёплое желание.

Хара опустила взгляд на свои руки, потом снова подняла его на Джуна. Он не торопил, не давил, просто ждал. И в этом терпеливом ожидании было что-то обезоруживающее.

— Куда? – осторожно спросила она.

Джун пожал плечами, его губы тронула едва заметная улыбка:

— Куда захочешь. Можно просто по городу пройтись. Или туда, где воздух чище.

Хара смотрела на него, и ей казалось, что этот момент как хрупкий фарфоровый шар: стоит сделать неверное движение, и всё рассыплется в прах.

И всё-таки она кивнула.

— Хорошо, – сказала она.

Улыбка Джуна стала шире, но в ней не было ни торжества, ни злого умысла, только странная мягкая радость, от которой сердце Хары совершило кульбит. Джун сделал шаг вперёд, потом ещё один, но остановился, не подходя слишком близко и соблюдая тонкую грань, не нарушая личного пространства Хары.

— Тогда встретимся у ручья Чхонгечхон после занятий? – спросил он, спрятав руки за спиной и наклонившись немного вперёд.

Хара кивнула, чувствуя, как дрожат пальцы, хотя снаружи она казалась спокойной. Она отвернулась, чтобы убрать конспекты в сумку и спрятать лицо за длинной прядью волос, потому что знала: если сейчас посмотрит Джуну в глаза, то не сможет уйти.

Когда она снова подняла голову, Джун всё так же стоял в нескольких шагах от неё, удивительно гармонично вписываясь в поток студентов, будто он был частью этого мира. Её мира.

Хара сидела на низком гранитном парапете у ручья Чхонгечхон и бесцельно скользила пальцами по шершавой поверхности камня. За её спиной, чуть выше, шумел город, но она намеренно оставалась здесь. Вдоль узкого русла, находящегося ниже уровня улиц и отделённого от них лестницами, время, казалось, текло иначе. Эта часть Сеула всегда бурлила туристами, романтичными парочками и офисными служащими, ищущими отдыха в обеденный перерыв, но свет заходящего солнца сейчас придавал пейзажу печальную красоту.

Последние дни перевернули её жизнь, и Хара напоминала себе, что нужно быть начеку, особенно после новостей о древнем демоне Токкэби, который остро нуждался в её крови. И всё же к Джуну её тянуло, как железную стружку к магниту. Сопротивляться этому было трудно.

Она сидела, вглядываясь в рябь на воде, когда почувствовала лёгкое движение воздуха позади, и хотела обернуться, но внутренний голос удержал. В следующий миг Хара ощутила знакомое присутствие и аромат, который теперь невозможно было ни с чем перепутать: сердце застучало, как у зверька, загнанного в угол хищником.