Книга Темные тропы, страница 83 – Джули Шэн

Клиника при университете Ёнсе встретила ослепляющей стерильностью: все стёкла сияли, белые стены давили, а воздух казался отфильтрованным, как вода в аквариуме, но только внутри этого хрустального сосуда плавала боль. И пахла она перекисью и латексными перчатками. У палаты наставника Ёнмуна стояли двое: женщина в сером костюме и мужчина в чёрном коротком чогори и брюках. Дохён не знал их. Видимо, это был кто-то из ордена.

— Кан Дохён-щи? – Мужчина склонил голову. Взгляд у него был тяжёлый, как свинцовая дробь. – Для меня честь встретить сына Кан Инсо. Вы очень похожи.

— Здравствуйте. – Дохён поклонился, не зная, как ещё реагировать на такие внезапные слова незнакомца. – Я могу?..

Он посмотрел на дверь за их спинами, и женщина сделала шаг в сторону, давая ему пройти.

В полумраке палаты, где жалюзи пропускали внутрь лишь тонкие, острые, как лезвия, полоски света, наставник Ёнмун казался призрачной тенью самого себя: хрупким, уязвимым, странно маленьким на фоне больничных подушек, словно человек, в котором больше не было бесконечного спокойствия и силы, что он излучал когда-то.

Его грудь и плечо были перевязаны бинтами, в воздухе витал слабый запах крови. Дохёна при виде рваных ран на лице Ёнмуна повело так, что пришлось немного подождать, пока в желудке всё успокоится. Сделав несколько вдохов и выдохов, Дохён склонился над монахом и внимательно осмотрел его лицо, руки, а затем перевёл взгляд на трубки, которые тянулись к размеренно попискивавшим аппаратам.

Прикрыв глаза, Дохён прислушался. Ничего. Ни запаха, ни следов демона в пространстве. Значит, Токкэби не возвращался, чтобы закончить начатое, либо… Он открыл глаза и посмотрел на Ёнмуна-сынима. Либо Токкэби был уверен, что старик не переживёт нападение.

Кресло, стоящее рядом с койкой, оказалось очень удобным. Дохён устало опустился в него, откинулся на спинку и потёр глаза. С чего начать? Где искать этого Токкэби? Связан ли он с Ким Джуном, который вился вокруг сестры? Столько вопросов крутилось в голове, что Дохёну хотелось выключить их, как надоевший телевизор, работающий на фоне. Но сделать это было не так просто. Он откинул голову назад и прикрыл веки. Звуки в палате стали приглушёнными, будто вязли в пространстве. Среди них мерещились шаги Токкэби, смех, жалобный стук бусин, рассыпавшихся по каменным плитам. Мысль текла, путалась, обрывалась.

Когда Дохён открыл глаза, комната не изменилась, но в воздухе стояла чёрно-серая дымка, словно кто-то погасил десятки свечей одновременно. На краю больничной койки, на расстоянии вытянутой руки, сидел мужчина: длинный плащ падал тенью до пола, чернильные волосы поблёскивали. Лицо его было бледным, а глаза – две бездны, где клубился огонь. Дохён медленно сел ровно. Он не сказал ни слова, только смотрел и знал: перед ним – он. Тот, кого он искал.

Токкэби.

— Долго бегать не получится, охотник, – произнёс демон. Голос его был мягким, лениво растекающимся в воздухе, словно дурманящий дым. Его пальцы скользнули над неподвижным телом наставника Ёнмуна с небрежной игривостью кошки, нашедшей затихшую добычу. Токкэби улыбнулся, обнажив безупречно ровные зубы, и сказанные им слова проникли прямо в сердце: – Наследница проклятой крови сама придёт ко мне, когда ты перестанешь прятать её за своей спиной.