Книга Темные тропы, страница 53 – Джули Шэн

Он почувствовал, как Сонджу аккуратно положила ладонь ему на плечо, и резко развернулся в её сторону. А она, скользнув ближе и встав на колени, обняла его. Дохён, не привыкший к такому проявлению чувств, напрягся. Они несколько минут так просидели, пока внутри Дохёна что-то не надломилось, и он не сдался, уронив голову на плечо Сонджу.

— Я… не хочу потерять Хару, – выдохнул он, чувствуя, как горло сдавливает спазм. – И не знаю, что делать дальше.

Сонджу осторожно погладила его по волосам.

— Ты не потеряешь её, – прошептала она. – Хара сильна и идёт своей дорогой, но ты будешь рядом, когда ей понадобится твоя помощь. Вы через многое пройдёте вместе, поверь. А что касается ордена… завтра я расскажу тебе всю правду. Обещаю.

Его веки медленно тяжелели. В объятиях Сонджу вдруг стало тепло, всё вокруг поплыло. Сладковатый аромат благовоний и присутствие Сонджу успокаивали.

— Хорошо. Тогда… я…

Она легко качнула Дохёна и помогла опуститься на мягкие подушки у её ног. Он будто утонул в этом моменте, чувствуя прикосновение её руки к своему лбу и слушая отдающийся в ушах ровный стук собственного сердца.

Сонджу произнесла что-то, но Дохён уже был на грани сна. Далёкое эхо её голоса, тихого и певучего, звучало, обещая, что завтра всё станет яснее. И в последнюю секунду, перед тем как темнота сомкнулась над разумом, Дохён понял: он впервые за долгое время чувствует покой.

Харе казалось, что её тело разорвали на мелкие клочья, а потом неаккуратно сшили обратно самыми грубыми нитками. Каждый мускул отзывался болью, а в ушах шумело, будто радиоприёмник потерял сигнал в глуши. И это перебивало любую ясную мысль.

Звонящий будильник только усугубил и без того разбитое состояние. С трудом нащупав телефон, Хара провела по экрану, отключив звук, и со стоном закрыла глаза, надеясь, что сможет ещё немного поваляться. Но чувство ответственности упорно кололо совесть: Хара и так пропустила вчера важные пары.

Наконец, сжав зубы, она села на кровати и, чувствуя колющую боль в пояснице, нащупала тапочки. После обряда Хара будто лишилась половины жизненной энергии и постарела лет на тридцать, а то и больше. Трудно было иначе объяснить ломоту в суставах, когда Хара всё же встала и, пошатываясь, дошла до ванной, чтобы умыться.

В зеркале над раковиной вместо привычного отражения она увидела своё осунувшееся лицо: под глазами залегли тёмные тени, волосы спутались, а расширенные зрачки пугали своей неестественностью. От воспоминания о вчерашнем ритуале внутри опять всё неприятно сжалось. Несмотря на эйфорию от силы, Хару мутило, потому что она так же отчётливо ощутила боль одержимой девушки и злобу духа. И этот коктейль из полярных эмоций вызвал у неё дикое похмелье.

Выйдя из ванной, Хара осмотрелась, потерев глаза, и поняла, что дом пуст. В коридоре лежала сумка Дохёна, но его самого не было. Она прошла на кухню, но вместо привычного утреннего шума там царила тишина. На обеденном столе лежал всего лишь сложенный листок с короткой запиской от брата: «Уехал, буду позже. Не жди».

— Прекрасно, – прошептала Хара, сложив записку и бросив её обратно на стол.

Ей на миг стало обидно, ведь Дохён опять куда-то пропал, не предупредив её заранее. При этом сам он требовал от неё чуть ли не поминутный план передвижения в течение дня. Хара вздохнула. Ладно, вчера её просто выключило из этого мира, поэтому она бы всё равно не запомнила, если бы брат пытался с ней поговорить. Она взяла телефон и проверила сообщения – ничего. И это было странным. Дохён всегда возвращался домой, пусть и под утро.