Книга Темные тропы, страница 133 – Джули Шэн

Он схватил её ладонь.

И в этот миг сила обрушилась на него, как снежная лавина. Его тело выгнулось дугой, каждый нерв натянулся, будто во всё его существо залили раскалённое железо. Он вскрикнул, но руку сестры не отпустил.

— Вместе… – прохрипел он сквозь боль и пульсирующую мощь, что готова была разорвать его изнутри. – Мы наложим новую печать вместе.

Хара не ответила, но её пальцы сжались. Сначала слабо, затем крепче, будто она наконец узнала его, вспомнила. И тогда что-то дрогнуло в воздухе. Пространство уплотнилось, земля прекратила трескаться, Колесо Cудьбы засветилось. Символы рода, начерченные, вырезанные, вспыхнули мягким золотым огнём.

Силуэты предков, шаманки и воины, женщины в белых ханбоках и мужчины, несущие на плечах ритуальные барабаны, восстали из теней. Древние, мудрые, непобедимые. Это была цепочка крови – от первых, кто услышал голос мира, до тех, кто теперь стоял здесь, перед последним выбором.

Они не говорили. Они пели. И песнь эта не имела слов, потому что была до них. До языка.

Дохён встал. Медленно, опираясь на Хару. Он смотрел на сестру и видел в ней всё: девочку с разбитыми коленками, что пряталась под столом, юную девушку, что смеялась над привидениями, и ту, что сейчас стояла рядом, готовая удержать мир на своих плечах.

— Ты со мной? – прошептал он.

— До конца, – ответила она.

И тогда – небо открылось.

Словно само Колесо Cудьбы, скрытое за завесой, впервые за века откликнулось. Лучи – не солнечные, а сотканные из энергии жизни и смерти, из времени и вечности – сошлись в одной точке. Прямо над ними.

Свет рухнул вниз, начертив круг, наполнив его жаром.

— Во имя небес, именем предков, мы возобновляем клятву, скреплённую кровью. О тьма, ступившая на эту землю, утрать имя своё и отзови силу, прими жертву, – говорила Хара, а Дохён, немного отставая, повторял за ней. – Мы запечатываем врата именем рода мудан Пэкхвы!

Хара смочила свою ладонь в крови Дохёна и резко провела ею по лезвию кымганчжо. А затем шагнула к Колесу Cудьбы и приложила ладонь к его середине.

Мир замер.

Задержал дыхание.

И выдохнул.

Тишина опустилась на землю тяжёлым одеялом. Дохён качнулся на неверных ногах, поняв, что они вернулись на гору Инвансан, и рухнул на землю. Всё стихло: не пел ветер, не шумела листва, даже птицы затаились.

Камни были ещё тёплыми. Мир духов был снова закрыт. Печать – наложена. Колесо – остановлено. Но цена…

В самом центре круга, там, где встречались линии ритуала и соль смешивалась с пеплом, зияла трещина. Узкая, чёрная, уходящая в бесконечную глубину. От неё веяло дышащей пустотой.

Сонджу лежала рядом, её волосы рассыпались по земле, как разлившиеся чернила, на губах застыла кровь. Она смотрела в сумеречное небо широко раскрытыми глазами, но дышала.

Заметив это, Дохён с облегчением выдохнул и окончательно обмяк. Он не мог пошевелиться, каждый вдох рвал лёгкие, каждое движение отзывалось вспышкой боли.

Хара стояла на краю обрыва и смотрела на город у подножия. Вся она была будто окутана туманом. Дохён глядел на неё, не отрываясь. Словно боялся, что если моргнёт – она исчезнет.

Она пошевелилась, пальцы дёрнулись. Хара оглянулась, посмотрев на Дохёна в ответ, и он оцепенел. Эти глаза.

За его спиной раздался хриплый голос Сонджу. Она поднялась на локоть, лицо было искажено болью, но глаза ясны, как всегда: