Книга Темные тропы, страница 129 – Джули Шэн

— Тише. – Губы Джуна едва двигались, и казалось, дыхание царапало горло. – Мне было… достаточно. Хотя бы этот миг…

Он с трудом коснулся её лица подрагивающими кончиками пальцев, и Хара прижалась к его ладони. Она холодела.

— Ты не можешь просто исчезнуть! – закричала Хара, в отчаянии сильнее сжимая его плечо.

На губах Джуна появилась едва заметная грустная улыбка.

— Кажется, могу, – произнёс он шёпотом.

На выдохе Джун потянулся вверх и коснулся губами её губ. Это был наполненный беспредельной нежностью поцелуй. Его дыхание отдавало пряным дымом – дымом, который уносил всё прочь. Хара на миг позволила себе раствориться в нём, не желая отпускать и надеясь на чудо. Но стоило Джуну отстраниться, как его взгляд погас.

Мир разлетелся на тысячи осколков. В своде помещения пролегла трещина.

В Харе что-то надломилось.

И она закричала.

А за её спиной, как предвестник следующего удара, снова раздался голос Ильгуна, но уже не гневный, а тихий, вкрадчивый.

«Теперь ты готова. Потому что тебе больше нечего терять».

Вспышка клинком вспорола зыбкую границу между мирами, и в следующий миг из неё вырвалась фигура: высокая, облачённая в чёрный ханбок. Хара прищурилась, посмотрев на место разрыва. Сонджу. Её волосы выбились прядями из заплетённой косы, а в руке она держала ритуальный кинжал, излучавший яркое свечение.

Сразу за ней шагнул Дохён. Он был бледен, словно оставил большую часть себя по ту сторону границы. Он крепко сжимал в руке кымганчжо и метался взглядом по святилищу.

— Дохён, – позвала Хара, и он, сфокусировавшись на ней, замер.

Она встретилась со взглядом брата и, всхлипывая, припала лбом к бездыханному телу Джуна.

Они успели.

— Дохён, – позвала Хара.

Он увидел её.

Хара стояла на коленях в полумраке, словно сама стала частью этого мира. Руки её были в крови, тёмной, как чернила. Лицо – осунувшееся. Она рыдала, и в голосе её звучала невыносимая всепоглощающая боль. Хара хваталась за бездыханное тело, и Дохён узнал в нём Джуна.

Сонджу застыла. Она не удивилась. Нет. Её глаза на секунду затуманились, будто внутри неё дёрнулось что-то знакомое, но давно забытое. А потом она отвернулась.

Джун в любом случае был не жилец после сделки с духами-проводниками, но Дохён не думал, что этот лис закончит так. В горле встал ком. Сколько бы ни отрицал, ни злился, ни боролся, сейчас понял, что этот кумихо был дорог Харе. И Дохён не мог пошевелиться, не мог подойти ближе к сестре, чтобы утешить её.

Оглушительную тишину вдруг разорвал шёпот Сонджу.

— Всё идёт своим чередом.

Всё вокруг затихло, и теперь Дохён услышал зов. Он осмотрелся и обмер, когда увидел Унмёнэ Пакви. Оно было покрыто десятками трещин и вращалось как сумасшедшее, грозясь вот-вот сойти с оси и рухнуть на землю, разбившись окончательно.

Вокруг светящейся печати вились всполохи духов, похожие на клочья тумана. Некоторые напоминали силуэты животных, другие – людей с потухшими глазами. Они наблюдали, как свидетели. Как судьи.

И тогда он появился.

Ильгун возник из ничего, вытек, словно жидкость, заполняющая трещины в реальности. Его тёмная фигура будто не имела постоянной формы: сначала появился человек, высокий, тонкий, с плащом из струящегося дыма. Потом – силуэт, размытый, лишённый чётких очертаний. Ильгун ступил вперёд, и земля под ним затрещала, как лёд под невыносимой тяжестью.