Книга Темные тропы, страница 127 – Джули Шэн

— Я не солгал. – Его голос был хриплым. – Я… утаил. Потому что боялся.

— Чего?

— Тебя, – он сказал это не сразу. Как будто в этом признании было что-то слишком личное, чтобы произносить его здесь, среди призраков. – Того, что ты выберешь быть не со мной.

Хара отвернулась на миг, глядя на зыбкое сияние перед собой: оно звало обратно, пульсировало, как слабое эхо надежды. Граница мира. Так близко, будто до неё можно дотянуться рукой. И в то же время – бесконечно далеко.

— А ты знал, что я выберу? – спросила она. – Знал с самого начала?

— Нет, – прошептал Джун. – Я только делал, что мне было приказано. Знал, что ты нужна Ильгуну, поэтому стал твоим проводником. Но… я не знал, что влюблюсь. Это не входило в план.

Хара горько усмехнулась. И улыбка её была как разрезанная бумага – с острыми краями, оставляющими тонкие болезненные порезы.

— Всё это время. Ты был частью того, что вело меня сюда. Ты не стал моим выбором – ты был его заменой.

Джун опустил взгляд. И тишина, воцарившаяся между ними, была громче крика. Он не оправдывался, только стоял, обнажённый в своей уязвимости.

— И стал тем, кто не может отпустить, – прошептал он и шагнул ближе. – Позволь… В последний раз.

Хара не отступила. Он смотрел ей в глаза.

И она, не зная, прощает ли, потянулась к нему.

Их губы встретились. Осторожно. Без напора, без отчаянной страсти, но с какой-то обречённостью. В этом поцелуе было что-то, чего они не смогут забыть.

Джун, не открывая глаз, медленно отстранился, упёрся лбом в лоб Хары, и она заметила, как подрагивают его ресницы. Тьма позади сжалась. Мир дрогнул.

Смена кадра, как в плохо смонтированном фильме, произошла внезапно. Хара оказалась в каком-то полуразрушенном зале. Одна. Джуна нигде не было. Она тяжело дышала и озиралась испуганно, пока в поле зрения не появилось оно. Унмёнэ Пакви. То самое Колесо Cудьбы, на котором лежала печать мудан Пэкхвы. Каменные плиты под ногами дрожали, а этот древний артефакт весь пошёл трещинами, из которых вырывались снопы искр.

Ильгун, появившись из ниоткуда, стоял перед Колесом, раскинув руки, и его рога, которые Хара до этого видела только на его тени, источали жуткое сияние синего оттенка. Ильгун обернулся, и на его лице заиграла улыбка, слишком похожая на звериный оскал. С каждой секундой он, казалось, наполнялся силой, вырывавшейся из трещин Колеса. Голос его отдался эхом по дрожащим каменным сводам:

— Ты сделала выбор, девочка. Теперь прими его последствия.

Джун внезапно схватил её за руку и потянул на себя.

— Что ты делаешь?! – прошипела Хара. – Уходи. Уходи, пока он опять не подчинил тебя.

Она не могла видеть его снова сломленным. Не могла видеть, как Джун снова станет ничем под взглядом того, кто обращает силу в рабство.

— Спасаю тебя, – только и ответил Джун, тяжело дыша. Впервые она уловила нотку безысходности в его голосе.

Он отпустил её руку, сделал шаг вперёд, и Хара различила за ним тень того, кем Джун являлся, – кумихо. Его хвосты, тонкие шлейфы полумрака, чуть колыхнулись за спиной, и свет, падающий от Колеса, играл на его коже бликами, как на воде. Он шёл вперёд, к Ильгуну, как идущий на смерть.

— Я не позволю тебе забрать её, – твёрдо сказал Джун, не сводя взгляда с застывшего Токкэби, и подошёл к нему ближе.