Книга Осколки ангельской души, страница 46 – Людмила Черныш

Но когда она случайно глянула в старое, треснувшее зеркало на стене, она больше не увидела там своего привычного отражения. Там, в глубине помутневшего стекла, клубилась непроницаемая фиолетовая мгла, и на мгновение ей показалось, что из этой бездны на нее смотрят абсолютно пустые, лишенные жалости глаза принца бездны.

Десять дней превратились в восемь. Срок контракта подходил к концу, и маски продолжали плавиться, обнажая истинные лица героев и монстров. Академия погружалась в тревожный сон, даже не подозревая, что ее окончательная судьба уже была решена в этой маленькой, промерзшей камере на самой вершине башни.

Лириэль легла на жесткую постель, закрыв глаза, но даже в забытьи она продолжала слышать вкрадчивый шепот Валлакса, обещающий ей мир, в котором больше никогда не будет боли, предательства и нужды прятаться. Мир, где тень наконец-то станет единственным и справедливым законом.

Восемь дней до конца. Небо над академией окончательно утратило остатки лазури, превратившись в полотно из запекшейся крови и фиолетовых разводов. Кровавый дождь сменился липким, тяжелым туманом, который просачивался сквозь щели в камне, оставляя на книгах и мантиях налет серой пыли. Магия в стенах цитадели начала гнить. Заклинания исцеления вместо того, чтобы затягивать раны, вызывали лишь быстрый рост темной плесени, а огненные шары чадили черным дымом, лишенным тепла.

Лириэль стояла посреди своей камеры, чувствуя, как холод Валлакса, оставленный им после ночного визита, медленно превращается в острую, пульсирующую потребность. Это не была потребность в защите, это была потребность в правде. Она знала, что Валериус сейчас находится в состоянии, близком к полному магическому выгоранию. Она чувствовала его ауру сквозь стены башен. Золотое сияние его души, которое когда-то привлекло ее у источника, теперь дрожало, как фитиль свечи на ураганном ветру.

Она понимала, что обязана сделать это. Не из любви, та была разбита на балу вместе с хрустальными бокалами. Не из преданности, ее предали первой. Это была попытка спасти ту часть себя, которая все еще отказывалась верить, что мир людей заслуживает только очистительного пламени бездны.

Использовав остатки своих сил, Лириэль сотворила заклинание сокрытия, которому ее научил контракт. Она не стала невидимой, она просто стала незначительной. Для стражников в коридоре она превратилась в тень, в скрип половицы, в порыв ветра. Она прошла мимо них, чувствуя их животный страх, и направилась к личным покоям наследника рода света.

Путь через академию казался путешествием по кладбищу. Студенты, некогда гордые и шумные, теперь жались к стенам, сжимая в руках четки или бесполезные амулеты. Портреты великих магистров в галереях окончательно ослепли, их нарисованные глаза вытекли черной краской.

Она нашла Валериуса в его кабинете. Дверь была не заперта, в академии больше не боялись воров, здесь ждали только демонов. В комнате царил хаос, сотни свитков были разбросаны по полу, дорогая мебель была перевернута, а в воздухе стоял тяжелый запах застарелого вина.

Валериус сидел за столом, обхватив голову руками. Его волосы спутались, мундир был помят, а на столе перед ним стояло несколько пустых фиалов из-под восстанавливающих эликсиров. Он пытался составить формулу щита, который смог бы остановить Валлакса, но его пальцы так дрожали, что перо рвало пергамент.