Книга Осколки ангельской души, страница 27 – Людмила Черныш

Валериус посмотрел на нее. Вивиан сияла торжеством. Она была понятной, она была своей, она разделяла его ценности и его мир. В ней не было пугающих бездн, не было молчания, которое ощущалось как предательство. Она предлагала ему исцеление через гордость.

— Ты права, — сказал он, и его голос звучал надтреснуто, словно он заставлял себя верить собственным словам через силу. — Лириэль сделала свой выбор. Она выбрала молчание и ложь. Теперь я сделаю свой. Я буду на балу. С тобой.

Вивиан едва сдержала победный крик. Она видела, как в его глазах окончательно гаснет тот особенный, трепетный свет, который предназначался для другой. Она знала, что семена сомнения, обильно политые ее ядовитыми речами, дадут ядовитые всходы очень скоро.

В ту же самую секунду в своей высокой башне Лириэль проснулась от резкого, ледяного холода, пронзившего ее сердце. Она не слышала разговора в саду, не видела триумфа Вивиан, но ее душа, связанная с душой Валериуса, почувствовала, как последняя тонкая нить, связывавшая их, натянулась и с жалобным звоном лопнула.

Метка контракта на ее груди, которая еще недавно жглась огнем, теперь стала мертвой, серой печатью. Это было страшнее любой боли. Это означало, что бороться больше не за что. Тот, ради кого она была готова терпеть любые унижения, отказался от нее в своих мыслях.

Лириэль подошла к запечатанной двери и прижалась к ней лбом, чувствуя холод магической преграды.

— Ты поверил ей, — прошептала она в пустоту своей темной камеры. — Ты поверил словам, которые громче, вместо того, чтобы услышать тишину, которая правдивее. Значит, такова цена твоего света.

Она знала, что скоро будет бал. Знала, что это будет ее последнее появление перед судом и изгнанием. И она знала, что Валериус будет там не один. Внутри нее, на месте разбитой надежды, начала кристаллизоваться холодная, расчетливая ярость.

Ядовитые речи Вивиан сделали свое дело. Качели судьбы Лириэль достигли своей нижней точки. Романтика и вера в спасение остались в обсерватории, а здесь, в башне, рождалась тень, которой больше не нужно было притворяться.

Лириэль опустилась на пол и начала медленно плести из остатков своей подавленной энергии невидимую вуаль. Если академия хочет видеть в ней чудовище и воровку, она даст им то, что они просят. Но она сделает это так, что этот бал они запомнят на столетия.

Зал вечного сияния в вечер бала стихий представлял собой величественное и одновременно пугающее зрелище. Это было сердце академии, цитадель света, где каждый камень был пропитан вековой магией. Огромный купол из прозрачного кварца открывал вид на бездонное ночное небо, но звезды казались бледными по сравнению с тем, что творилось внутри. Высокие своды были затянуты магическим туманом, в котором, словно диковинные рыбы в аквариуме, плавали тысячи живых огней, световых сфер, созданных лучшими адептами. Они мерцали, меняя оттенки от нежно-лазурного до глубокого индиго, подчиняясь ритму музыки.

Стены, выложенные белым мрамором с прожилками чистого золота, отражали ослепительный блеск драгоценностей и тяжелый шелк мантий. Музыка неземная, исполняемая на инструментах, струны которых были сотканы из застывшего лунного света заполняла пространство, создавая иллюзию того, что сам воздух превратился в вибрирующую субстанцию.