Книга Осколки ангельской души, страница 24 – Людмила Черныш

— Поскольку адептка отказывается от сотрудничества, совет постановляет, что заключение под стражу продлевается до конца недели, после чего состоится публичный суд и изгнание с полным стиранием памяти о магии.

Они ушли, и тяжелые засовы лязгнули, закрывая ее мир. Лириэль осталась одна. Без амулета, без защиты, без надежды. Ночь вползала в ее комнату длинными щупальцами теней. Без кварца она начала чувствовать, как стены башни шепчут. Это были голоса всех тех, кто когда-то был здесь заперт. Голоса неудачников, предателей и безумцев. Но среди этих голосов она услышала один, самый четкий. Голос своего хозяина из ада.

— Ты видишь, моя дорогая? — его смех вибрировал прямо в ее черепе. — Вот она, цена твоего света. Он отвернулся от тебя при первом же испытании. Он поверил глазам, а не сердцу. Разве это то искупление, ради которого ты терпела мои пытки? Возвращайся ко мне. Разорви контракт, сожги эту академию дотла, покажи им свою истинную мощь! Одно движение пальцем и Валериус приползет к тебе на коленях, умоляя о прощении.

— Нет, — прошептала Лириэль. Это было первое слово, которое она произнесла за сутки, и оно было обращено во тьму. — Я буду молчать до конца. Это мой выбор.

Она легла на жесткую постель и закрыла глаза. Ей предстояло провести в этой камере еще семь дней. Семь дней, за которые Вивиан успеет отравить разум Валериуса окончательно. Семь дней, за которые ее время по контракту будет истекать впустую.

Она чувствовала, как внутри нее что-то окончательно ломается. Вера в то, что она может быть другой, что она может заслужить любовь, умирала, оставляя после себя лишь пепел и холодную, расчетливую решимость. Она примет наказание. Она примет изгнание. Но она никогда не забудет того выражения лица, с которым Валериус назвал ее трусихой.

Мир рушился, и в этом обрушении Лириэль обретала новую, страшную свободу. Свободу того, кому больше нечего терять.

Солнце всегда вставало одинаково красиво, но для Лириэль, запертой в башне, его лучи теперь казались надзирателями, отсчитывающими часы ее позора. С каждым днем ее заточения в тишине, которую она так ценила, превращалась в удушающий вакуум. Без своего кварцевого амулета, который остался в руках мастера Игнатиуса как неоспоримая улика, мир вокруг стал невыносимо громким и одновременно пустым.

Но пока Лириэль томилась в молчании, за стенами ее тюрьмы разворачивалась иная битва, тихая, подлая и смертоносная. Это была битва за разум и сердце Валериуса.

Вивиан знала, что просто подбросить артефакт недостаточно. Валериус был слишком благороден, слишком упрям в своей почти фанатичной вере в светлую природу существ. Его душа была подобна крепости из чистого золота, и чтобы взять ее, Вивиан не могла использовать лобовую атаку. Ей нужно было отравить колодцы. Чтобы окончательно стереть Лириэль из его жизни, нужно было не просто доказать ее вину, а превратить ее образ в нечто грязное, расчетливое и лишенное той самой загадочной глубины, которая так неосторожно его пленила.

В тот вечер сад академии утопал в ароматах цветущей магнолии и ночного жасмина. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным магией плодородия, которую культивировали адепты факультета земли. Валериус сидел на каменной скамье у того самого источника, где когда-то он впервые увидел истинную Лириэль, где она коснулась его магии и не сгорела. Но сегодня вода в фонтане казалась ему мутной, а свет звезд холодным и безразличным. Его аура, обычно сияющая подобно утреннему солнцу, была тусклой, подернутой дымкой серого разочарования, похожей на пыль заброшенных дорог.