Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 62 – Екатерина Гераскина

Генерал был неумолим в своём намерении, но при этом удивительно осторожен, словно боялся спугнуть, и эта мягкая настойчивость действовала на меня куда сильнее любых слов.

Я была благодарна ему за это.

А ещё он взял в привычку каждый вечер, когда девочки укладывались спать с Рози, угощать меня на заднем дворе. Там же, по его приказу, уже была сооружена беседка, лёгкая, белая, с резными опорами, увитыми тонкими живыми побегами, и большие просторные качели со спинкой, на которых мы могли сидеть вдвоём.

Они были белыми, резными, почти сказочными, словно предназначенными для маленькой принцессы, и каждый раз, когда я садилась на них рядом с ним, мне казалось, будто я попала в какую-то чужую, невозможную для меня раньше жизнь.

Мне нравилось с ним раскачиваться. Сердце замирало от восторга, когда качели мягко уходили вперёд, а затем плавно возвращались назад, и рядом чувствовалось его плечо, тепло, уверенность, спокойствие.

Днём на них катались девочки, смеясь и визжа от радости, а вечером мы с Нортаном сидели там вдвоём. Я укутывалась в плед, который он неизменно приносил заранее, и слушала его тихий голос, а он иногда осторожно поправлял край пледа на моих плечах, будто это было самым естественным в мире жестом.

А ещё Нортан за это время задался целью вовсе перестать зависеть даже от костылей. Он упорно занимался, увеличивал количество тренировок, доводя себя до изнеможения, несмотря на мои попытки остановить его, и его сила и мощь росли буквально на глазах.

Он снова становился тем самым генералом, каким был прежде — широкоплечим, уверенным, с тяжёлой поступью и напряжённой внутренней энергией, которую невозможно было не чувствовать.

Спустя неделю после того, как прибыли его четырёхножные костыли, он избавился от них и перешёл на двухножные. Сколько бы я ни ворчала, ни просила не нагружать себя слишком быстро, он лишь упрямо отмахивался, сжимал зубы и продолжал заниматься, и это давало свои плоды.

Я видела, как крепнут мышцы, как увереннее становятся движения, как исчезает скованность, и в какой-то момент мне пришлось отстать, потому что он всё равно шёл вперёд, не позволяя себе останавливаться.

Вскоре он уже передвигался на одном костыле, а потом и вовсе решил перейти на трость.

Трость ему пришла из особого отдела — от императорского артефактора, вместе с письмом от Эрэйна. Я не знала, что именно было написано в письме, но Нортан тихо хмыкнул, когда получил его, пробежал глазами строки и лишь коротко произнёс, что это подарок от Его Величества.

Тем самым ему стало ясно, что император всё это время держал руку на пульсе его состояния и внимательно следил за тем, как продвигается восстановление его генерала.

Нортан поднял трость, провёл пальцами по навершию в виде головы дракона, затем нажал на скрытый механизм, и я невольно подалась вперёд, когда металлическая пасть мягко отошла в сторону, открывая спрятанный внутри кинжал. Он был тонкий, идеально сбалансированный, с узким лезвием, которое тускло блеснуло в свете лампы. Нортан прокрутил его в руке, проверяя вес, и снова хмыкнул, явно довольный. Затем аккуратно вернул клинок на место, закрыл механизм и тут же написал короткий ответ императору.

Я наблюдала за этим со стороны, не вмешиваясь. Стоило ему перейти на эту трость и начать передвигаться по дому, как он окончательно отказался от коляски. Более того, он вызвал поверенного и приказал избавиться от неё, как ранее избавился от костылей. И снова на мой возмущённый взгляд он никак не ответил, лишь спокойно продолжил свои дела, будто вопрос был давно решён.