Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 27 – Екатерина Гераскина

— Мало? — хмыкнул щеголь и снова лениво достал монету. — А ты знаешь толк в торге.

Да сколько же можно! Все они готовы сорить деньгами.

Да только что у Алисии, что у этого напомаженного дракона деньги явно были генеральские.

— А вы со всеми расплачиваетесь не своим золотом? — спокойно спросила я. — Вы в нужде?

— Что?! — опешил тот и распахнул глаза. А потом покраснел от злости. А я продолжила:

— Я доложу генералу, что деньги семьи расходуются не на его супругу и детей.

— Да ты!..

Я развернулась, толкнула дверь калитки и пошла по дорожке. В спину полетело оскорбление, достойное не лорда, а портового грузчика. А потом хлопнула дверь кареты.

И на этого… простите… разменялась Алисия?

Впрочем, мне-то какое дело.

А вот его вопросы мне не понравились.

Зачем ему знать, сколько нас в доме?

Я решительно распахнула дверь. В руках продолжала сжимать свёртки, связанные Грейс.

— Я оставляю девочек тебе.

— Алисия… посмотри на меня. Ты ведь понимаешь…

— А…

Она развернулась ко мне, и я увидела, что она сжимает плечи девочек пяти и трёх лет, одетых словно куколки. Тёмные волосы были уложены в пышные косички с бантами.

В руках у них были такие же милые куклы. Девочки огромными глазами смотрели на отца.

И кажется даже не моргали.

— Да! Пусть твоя… эта и присмотрит за ними. Мои родители уехали на воды. Твоя мать тоже уехала к морю. А я тоже… устала.

— Где их няня, Алисия? — обманчиво спокойно спросил Нортан.

Потом протянул руки вперёд и его девочки рванули к отцу. Пышные платья зашуршали.

Нортан помог младшей забраться к себе на колени. Его ноги почти полностью скрылись за пышными и неудобными юбками младшей дочери. Старшая встала справа. Нортан обнял её и поцеловал в макушку.

Младшая повисла на шее отца и уткнулась куда-то в ключицу.

Я замерла.

Так бывает?

Так делает отец?

Так обнимают девочек?

В горле защемило. Ком встал поперёк.

— Тут вещи, — Алисия торопливо указала на два чемодана. — Няня заболела.

И поспешно сбежала. Остались только мы вчетвером. Дверь закрылась с хлопком.

Нортан посмотрел на меня. А я на него.

Девочки всё ещё висели на нём.

— Я… принесла вишнёвый пирог, — хриплым голосом прошептала я. — Может быть, чая?

Нортан прикрыл глаза на миг и качнул положительно головой.

И я сбежала на кухню. У меня руки тряслись. Сама не понимала почему.

Я поставила свёртки на стол. Потом поставила воду на чай. Разложила пирог. Высыпала заварку в чайник.

Я косилась в сторону гостиной, где Нортан усадил девочек на диван у стены и, сложив пальцы в замок, слушал малышек. Те щебетали, как птички. Показывали папе куколок, которых держали в руках, и сами были похожи на таких же аккуратных кукол.

Смотреть на них было так… тепло.

И отчего-то больно.

Больно потому, что у меня так не было.

В носу защипало, перед глазами стало всё расплываться. Я открыла окно на кухне, чтобы немного успокоиться. Холодный воздух коснулся лица, и я глубоко вдохнула.

А потом, уже взяв себя в руки, начала разворачивать бумагу — ту, в которую Грейс что-то завернула.

В первом свертке оказалась рубашка. Она была нежного кремового цвета.

Я улыбнулась.

Грейс красиво шила. Рубашка была с высокими манжетами и чуть удлинённая. Ткань мягкая, батистовая, лёгкая. Но потом я заметила одну деталь.

На высоких манжетах, помимо обычных круглых пуговичек, была ещё одна — металлическая, изящная оправа была сделана в виде маленькой пчелы и украшена крошкой янтаря.