Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 13 – Ника Мур

Я знала, что Агнесса шпионит за мной. Я чувствовала её присутствие за каждой портьерой. Её аура, обычно болотно-коричневая, теперь окрасилась в грязно-серый — цвет паники. Маркиз угасал на глазах, и его свита чувствовала, как почва уходит у них из-под ног.

Обед прошел в тягостном молчании. Филипп сидел во главе стола, и казалось, что его камзол стал ему велик на несколько размеров. Его лицо приобрело цвет несвежего творога, а руки так дрожали, что он не мог донести серебряную ложку до рта.

— Ты… ты специально это делаешь, — прохрипел он, когда слуги вышли за десертом. — Ты что-то сотворила, Каталина. С тех пор как ты очнулась, из меня словно вынимают кости.

Я не спеша отрезала кусочек сыра. Внутри меня все пело от осознания собственной силы. Это не была жестокость — это была самооборона. Сорокапятилетняя Клара внутри меня знала: с абьюзерами и энергетическими вампирами нельзя договариваться. Их можно только лишить ресурса.

— Я просто перестала болеть, Филипп, — я подняла на него взгляд. — Разве вы не этого хотели? Чтобы я была здорова? Ваша слабость — это ваша собственная старость, которую вы так долго пытались переложить на мои плечи.

— Дрянь! — Филипп попытался встать, его лицо внезапно побагровело. — Я купил тебя! Я вытащил твой род из нищеты! Ты обязана…

Он не договорил. Его глаза внезапно расширились, став похожими на два стеклянных шара. Он схватился за левую сторону груди, вцепившись в бархат камзола так, что послышался треск ткани. Воздух со свистом вырвался из его легких.

— Филипп? — я встала, но не двинулась к нему. Мой профессиональный взгляд уже сканировал симптомы.

Он начал оседать, цепляясь за скатерть. Посуда с грохотом полетела на пол, вино разлилось кровавым пятном. Маркиз ловил ртом воздух, его губы на глазах приобретали синюшный оттенок. Классическая картина: стенокардия, переходящая в острую левожелудочковую недостаточность. Отек легких.

— Помогите! Господину плохо! — закричала вбежавшая Марта.

В зале мгновенно стало тесно. Прибежали слуги, Агнесса заголосила, хватаясь за голову. Филиппа подняли и потащили в его покои. Я шла следом, сохраняя ледяное спокойствие. В этом хаосе я была единственным человеком, который точно знал, что происходит.

Через десять минут в спальню ввалился магистр Бруно — личный лекарь маркиза, которого вызвали из города еще утром.

Бруно был мужчиной внушительных размеров, в тяжелом парчовом халате, увешанном амулетами. От него пахло застарелым потом, касторкой и чем-то кислым. Его лицо, красное и самодовольное, выражало глубочайшую уверенность в собственной непогрешимости. На пальцах Бруно поблескивали тяжелые перстни, которые он даже не подумал снять.

— Разойдитесь! — рявкнул он, отпихивая слуг. — У маркиза застой черной желчи в подреберье! Слишком много густых паров поднялось к мозгу!

Я замерла в углу, скрестив руки на груди. То, что я увидела дальше, заставило мои волосы зашевелиться.

Бруно достал из кожаного саквояжа набор ланцетов и грязную тряпицу.— Нужно немедленно пустить кровь! Три кубка, не меньше. И принесите каленое железо — нужно прижечь пятки, чтобы оттянуть жар от сердца.

— Что вы делаете? — мой голос прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

Бруно обернулся, глядя на меня свысока.— Отойдите, маркиза. Это мужское дело. Женщинам не место при таинстве исцеления.