Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 65 – Анастасия Миллюр

— Даже если твой клан хотел уничтожить род Ванрейсов. А ты стала погибелью Севера. Эти твари должны принять свою участь с улыбкой.

Его слова повисли в ледяном воздухе. И что-то внутри меня — хрупкое, болезненное, сжавшееся в комок удушающей вины — оно… испарилось.

Весь мир сузился до прикосновения его пальцев к моей коже, до золотых глаз, в которых не было ни осуждения, ни сомнения. Только холодное, безусловное признание.

Он знал. Знал самую страшную версию правды.

И он не велел меня схватить — уничтожить аномалию. Он вернул меня на трон Провидицы и поставил весь замок предо мной на колени.

Я медленно выдохнула, ощущая, как раскрывается грудь, как расправляется линия плеч, а из тела уходит напряжение, сменяясь новой тяжестью — тяжестью права.

Мне можно. Я могу быть чем угодно. Провидицей. Властительницей. Погибелью.

Чем угодно.

И никто. Никто не посмеет оспорить мое право. Иначе будет уничтожен.

Вот, что показал Джаркейн.

Он погладил меня по щеке, возвращая к реальности, вглядываясь в мои глаза и ища там понимание.

— Выбирай, дикарка. Ты можешь приказать избавить от них всех разом. Или пощадить их жизни. Выбор за тобой. А я разберусь с последствиями.

Высшие… Что же мне делать?

Похоже я… Похоже я окончательно и бесповоротно влюбилась в чудовище. Мое чудовище.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Нет, Властелин.

Его глаза сузились. На миг в них мелькнуло нечто острое и настороженное — не гнев, а стремительная переоценка. Его тело, только что расслабленное в позе безусловного владыки, напряглось. Я заметила движение, раньше чем оно воплотилось.

Он собирался отступить, отнять руку, вернуться к дистанции, но я была быстрее.

Моя рука перехватила его в воздухе и с силой сомкнулась вокруг запястья. И только тогда, удерживая его руку в своей, я договорила:

— Нет. Мы разберемся.

Наступила пауза. Та, что возникает в момент между выстрелом и попаданием, между броском и ударом. Она вибрировала в сжатом пространстве между нашими телами, в моих пальцах, впившихся в его запястье, в его руке, застывшей в моей хватке.

С его губ сорвался смешок. Тело дрогнуло. И он рассмеялся.

Зал выдохнул в ужасе. А Джаркейн… Не прервав смеха, он резко притянул меня к себе и поцеловал.

Это не было продолжением утешения в коридоре. Это было клеймо. Декларация. Принятие присяги.

В этом поцелуе не было нежности. Было непреклонное утверждение. Вот кто мы. Вот что мы выбрали. И вот перед кем.

Он слегка отстранился со сбитым дыханием и искрящимися глазами.

— Ну, что? — прошептал Джаркейн мне в губы. — Убьем их всех?

Я сглотнула, борясь с желанием послать все в пасть к монстрам. Любое решение было бы приемлемым, лишь бы разобраться с ним поскорее и остаться наедине с Джаркейном. Низ живота сводило жаром. Тело горело. А жажда… Эта звериная похоть, которую я так ненавидела, теперь клокотала и во мне.

Но разум со скрипом и визгом с трудом прорвался наружу.

— Нет, — выдохнула я. — Пусть живут. Будут полезнее.

Он опустил взгляд мне на губы.

— Как скажешь, моя Властительница.

Я чувствовала щекой ритм чужого сердца — медленный, глухой, гипнотизирующий.

Теплая рука приятным гнетом на обнаженной спине приковывала к поджарой, мускулистой груди. Властное обладание даже во сне.

Улыбнувшись, я потянулась и уткнулась носом во впадину его ключиц, вдыхая сладковатый, горько-терпкий аромат инжира, амбры и смолистого дерева.