Книга Завтра я стану огнём, страница 97 – Евгения Александрова

— Звучит неприятно, – поёжилась я. – Но как будто на кухне ничуть не лучше.

— Да, – кивнула Мэй и уставилась на девушку, несущую в руках гору грязных тарелок. – Вон, глянь на эту девушку в сером платке – она из неодарённых, поэтому быть в городе богов может только на правах прислуги. Скорее всего, тоже сирота. Кто-то из них едет сюда, чтобы своей верной службой Четырём богам заполучить лучшую долю и доказать, что они достойны одобрения хотя бы Ойгона: поэтому закаляют свои тела и много и тяжело работают. – Мэй шумно отхлебнула из кружки травяной настой: так резко, что я даже вздрогнула от этого звука и чуть-чуть поморщилась. Но она не заметила и продолжила, снова понизив голос, словно делилась тайной: – Говорят, некоторые из них втайне надеются, что этот упорный труд и верное служение подарят им однажды магию.

— А ты думаешь, это невозможно?

Мой дар раскрывался постепенно: сначала родители не замечали, что с пламенем свечей происходит что-то странное, когда я смеюсь, громко дышу или заворожённо смотрю на танцующие огоньки, но чем больше я взрослела, тем больше подозрений вызывали мои таланты, пока не выяснилось, что боги одарили меня этой странной способностью чувствовать за пределами своего тела – но не простую и понятную живую жизнь, а нечто столь сильное и опасное, как стихия огня.

Быть может, и впрямь оттого, что моя мама едва не сгорела в пожаре, который учинила на плантации, чтобы освободить своих людей от чужаков?

— Я не знаю. – Мэй пожала плечами, а потом быстро взглянула на меня, и веснушки на её лице даже показались мне ярче обычного. – Но мне хотелось бы в это верить. Очень обидно служить всю жизнь и так ничего и не добиться. А нам с тобой повезло, верно? – Она легонько пихнула меня локтем, и я кашлянула, поперхнувшись. – С приходом императора магам дают небольшую работу в садах и по монастырю, но самую тяжёлую и трудную отдали простым людям.

— О да. Повезло. – Сарказм так и сквозил в моих словах, стоило вспомнить изматывающие тренировки с жестоким наставником, обязательную службу в армии и возможность сложить свою голову.

Но, говоря по-честному, я всё же чувствовала внутри некоторую гордость, что боги и вправду одарили меня не просто так. И что моя жизнь должна быть наполнена чем-то большим, чем жизнь служанки, оттирающей грязные тарелки. Звучало, конечно, вовсе не благородно… зато честно!

— А где ещё могут служить неодарённые?

— Ну, им отдали грубую работу с землёй – поддерживать жизнь в созданных дарханами цветах и деревьях, кстати, часть из которых растёт только здесь, на склонах гор, и даже цветёт круглый год, я тебе потом покажу.

— Я видела сады на террасах, – кивнула я, вспоминая то, как мы впервые поднимались с Бьёрном от центральной площади к многочисленным кельям в скале. – Правда, издалека.

Мэй кивнула.

— Ещё слуги чинят мебель, работают с камнями и деревом, кто-то в библиотеке и архиве, как сента де Инес, переписывают без конца священные тексты, но это редкость. Даже эта… как её. Привилегия, вот! – Мэй с гордостью выговорила сложное слово. – Чаще всё же что-то примитивное, где не особо нужен дар. Даже у Бьёрна есть помощник, который собирает травы для настоек, готовит бинты, сюда привозят больных и раненых. Могут убирать тренировочные залы, чистят нанесённые на стены символы и ритуальные предметы, готовят всё для церемоний… В общем, много чего. Ты увидишь их, они не носят одежды дарханов и чаще всего в сером.