Книга Завтра я стану огнём, страница 100 – Евгения Александрова

На широкой каменистой дороге, ведущей к храму, внезапно показались люди. На телеге, запряжённой лошадью, лежал человек, прикрытый пледом. Неужто мертвец? Я только пару раз была на похоронах, и до сих пор мёртвые люди меня пугали. Рядом с телегой быстро шли двое дарханов, а за ними спешила хранительница библиотеки, сбежавшая к улице по склону: как всегда, с волосами, аккуратно собранными в закрученные на затылке седые косицы, но на сей раз встревоженная.

— Постойте! Что с ним? – подошла она на удивление резво к телеге, но её тут же отпихнули прочь. – Это мой племянник! Мне сказали, что…

— Отойдите, сента, – обратился притворно-вежливо на ивварском один.

Женщину оттолкнули довольно грубо, и я уже хотела вмешаться, чтобы заступиться за неё, но седоволосая сента действовала решительно.

— Он же истекает кровью!

— Конечно. На войне люди получают раны, – охладил её пыл тот дархан, что шёл справа от телеги, а потом бросил и на меня резкий взгляд, как удар хлыста, будто и меня хотел оттолкнуть. – Удивительно, правда? Ступайте прочь.

Казалось, она готова броситься к раненому и лично вытащить его с того света. Он явно был ей дорог! Но как будто дарханы не просто не желали помощи, но ждали, что и де Инес, и я уберёмся с их дороги и не станем трезвонить всем о том, что случилось.

— Я могу принести бинты и перевязать, – бросила сента де Инес, и покраснела под взглядами дарханов, отступая.

— У вас нет дара, сагнатт! И так ему уже не помочь, эта рана связана с магией, о которой вы понятия не имеете, – отозвался второй грубо. – Ступайте, сента де Инес, к вашим книгам! – В уважительном обращении к любой женщине, принятом в Ивваре, не прозвучало и капли уважения. – Приносите хоть какую-то пользу.

Хранительница библиотеки ещё сделала несколько шагов вслед за телегой, прижав руки к груди. Я заметила в её глазах слёзы, красивые, хоть и немолодые губы, поджались, сдерживая эмоции. Обернувшись на меня, она ничего не сказала.

— Сента де Инес, – подошла я наконец, закутавшись в верхнюю накидку и ёжась от ночной ещё прохлады. – Мне жаль… Почему они так грубы с вами?

— Я не маг и дарханкой мне никогда не стать, – пожала плечами хранительница. – Всё, что я могу – служить Четырём богам так, как умею. И молиться, чтобы моих близких они пощадили и уберегли, пусть даже у них и без меня больше силы и власти.

— Я как раз хотела подняться к храму. Пойдёте?

Сента де Инес кивнула мне рассеянно, но всё же спорить не стала – и мы, пройдя по широкой белокаменной улице, принялись подниматься по самой длинной на свете лестнице к храму Четырёх богов, стараясь не думать о том, чему сейчас стали свидетельницами.

В храме было пустынно и тихо: тусклый утренний свет лился из больших окон. Служителей ещё не было, и мы остались предоставлены сами себе. Долгое время молчали, опустившись на мягкий ковёр, расстеленный для молитв в главном зале.

Убранство храма Четырёх богов всегда было простым: всё подчинялось строгой иерархии богов: от младшего Ойгона к старшему Скадо – их лики смотрели на нас с четырёх стен. Обычно на лицах богов читалась божественная мудрость и тихий незримый свет – это готова была признать даже я! – но сейчас я чувствовала давящее осуждение.

Осуждение за то, что я осуждаю императора, избранника этих самых богов.