Книга Завтра я стану огнём, страница 71 – Евгения Александрова

Сбегу. Сойду с ума от одиночества и превращусь в бродягу, буду добывать пропитание, устраивая огненные фокусы на потеху публике. И во славу императора. У меня рваное тряпьё, в которое превратилась выданная одежда, спутанные волосы и босые ноги, каждый прохожий считает своим долгом посмеяться над «принцессой Юга», которой я когда-то была.

От представленной картинки стало тошно. Так можно всю жизнь просидеть тут, жалея себя и оплакивая ещё недавно столь блестящее прошлое, полное балов, торжеств и всеобщей любви.

Взгляд на город внизу придал мне злости. Я – маг! По велению Четырёх богов я достойна самого лучшего, что есть в этом святом месте, не так ли? Стоит поумерить свою обиду на Бьёрна, найти его и поговорить о том, что причитается мне по праву.

Тем более у меня есть серьёзное основание для визита. Я выпрямила ногу и с пристальным вниманием снова разглядела кровоподтёк.

Вот эта рана, например.

Арнеина

Узкую улицу, ведущую с окраины этого ивварского поселения в горы, обычные стражники оцепили с привычной тщательностью – всюду, где следовал император или его супруга, много лет соблюдали этот порядок, не позволяя и на волосок просочиться недоброжелателю. Периметр оберегали и дарханы, обученные боевой магии, особо чутко способные среагировать на любую опасность.

С одной стороны, это создавало чувство безопасности и порядка на улицах, с другой – всё больше Арнеина чувствовала отстранённость от простого народа и всё меньше оставалось точек соприкосновения, хоть она и делала, что могла.

Празднества, торжественные события, встречи и даже «народные» гуляния состояли сплошь из близкого круга доверенных лиц, магов и дарханов, изредка – из их неодарённых, но важных родственников.

Иногда ей казалось, что уже все люди империи – посредники Четырёх богов, и в такие мгновения особенно верилось в слова императора об избранности их нации и что земли, на которые отныне распространялась власть Иввара, должны считать это благословением богов – особым их расположением.

— Мне кажется, что способность к магии мы распространяем так же, как нашу волю, – сказала она пару лет назад мужу в один из тихих вечеров, когда во дворце стихли разговоры и придворная суета, и они впервые за долгое время остались наедине после длительного приёма иностранных послов и наместников отдалённых от столицы земель.

— Однажды все мы сможем говорить с богами. – Сиркх положил ладонь чуть выше её живота, будто где-то там, в центре солнечного сплетения, и живёт её связь с Великим Духом – прародителем всего сущего.

Арнеина прильнула к нему, наслаждаясь прикосновением. Сила, толкнувшая их друг другу двадцать лет назад, не ослабевала. Но до сих пор в памяти звучали слова Сиркха о том, что они пришли из других миров и что должны сделать всё, что потребуют от этого воплощения боги. На них большая надежда.

Она встряхнулась, вернувшись в действительность. Зажглись тёплым магическим светом фонари, к разработке которых тоже приложили руку дарханы. Где-то раздались в толчее простого народа дикие крики и понукания, что приближались к их процессии. Мелькнула внезапная чёрная тень с крутой улицы пригорода, тонувшего в сумерках.

Как это возможно?!

Кобыла встала на дыбы, и Арнеину тряхнуло. Копыта лошади заскользили по мощёной улице. Оглушительное ржание и резкий всхрип, рывок, и на пару мгновений даже перехватило дыхание – пока императрица Иввара делала всё возможное, чтобы не сорваться с дамского седла, хотя для этого пришлось буквально повиснуть на поводьях.