Книга Завтра я стану огнём, страница 177 – Евгения Александрова

Мы двинулись вдоль осыпающегося парапета, стараясь не шуметь под редкими ветвями деревьев на склоне. Вечерний ветерок нежно гладил мои щеки, и я почувствовала, как его освежающая прохлада прогоняет утомление.

Наконец Бьёрн уселся на нагретые за день камни – на один из самых больших, и позвал сесть рядом с ним. Я отмахнулась было от ветра, рассыпавшего мои волосы, и поняла, что хочу остаться именно здесь – подальше от любопытных глаз, подальше от обязанностей и уроков. Хоть ненадолго.

И поймала себя на том, что мне нравится здесь. Даже в этом полуразрушенном состоянии, в вечной усталости от тренировок, в ожидании визита императора, среди слухов о заговорах и новых религиях… эта прогулка была как глоток свободы.

— Зачем Кьестен это делает?

— Мы должны понимать, с какой на самом деле силой имеем дело. Прежде чем выстроить прежние границы, хорошо разрушить всё то, что не работает.

— Это жестоко…

Лёгкий ветер трепал края моей накидки и скользил по оголённой шее, принося с собой запах воды и чуть влажную прохладу.

— Это – ради вашей же безопасности. Особенно в твоём случае.

— Иногда я думаю… что, если моя магия – не дар богов?

— А что же? – Бьёрн приподнял брови.

— Если она так разрушительна. Даже по отношению ко мне. Стоит ли давать ей волю и доверять, учиться управлять. Вдруг это и правда вовсе не дар…

— Ты говоришь так, как думает твоя мать, верно? – Он повел плечами.

— Ты знаешь, что случилось между ней и генералом ди Арстоном? – спросила я прямо.

— Тавиан один раз упомянул его имя, но это не то, что он хотел мне рассказать. Я не знаю подробностей, но не хочу, чтобы ты говорила, если тебе больно об этом думать.

— Генерал ди Арстон пришёл в наш дом, в поместье моей матери, когда ей было двадцать. Отца похитили, забрали к себе маги во время переворота, потому что он пытался оказать им сопротивление, а маму оставили как единственную наследницу. Вальдер силой, по праву мага, заставил её выйти замуж… издевался и унижал, пытаясь сломить её дух и подчиниться воле Сиркха. – Я продолжала говорить на энарийском, будто это было безопаснее. – Это продолжалось до тех пор, пока мой отец не помог ей услышать собственный голос. Моя мать, Ясмин ди Корса, сожгла весь урожай тростника с плантаций, которые Вальдер был должен контролировать, и он ушёл.

— Так вот почему твой дух связан с огнём. – Бьёрн невесело хмыкнул. – Мне жаль, что это случилось. Но боги ни к чему не ведут напрасно, и в наших поражениях и испытаниях – истоки новой силы. Даже Сиркх пережил немало, прежде чем стать императором. Без лишений это невозможно, увы.

Бьёрн протянул мне ладонь, и я, поколебавшись всего мгновение, осторожно приняла её, ощущая, как его пальцы уверенно сжимаются вокруг моей руки, притягивая ближе, заставляя подняться и встать перед ним между разведённых ног. Мы снова оказались слишком близко, так, что его дыхание касалось моей щеки, а тепло его тела пульсировало совсем рядом.

Он опустил мою руку вниз, легко сжал пальцы, но я не отступила, подалась ближе, почти касаясь его грудью, и шепнула, ощущая, как голос дрожит от напряжённого ожидания:

— А ты… ты правда пойдёшь на всё ради императора, Бьёрн де Ларс?

Бьёрн сдавил мою ладонь сильнее, выдохнул, проводя носом вдоль моей щеки и чуть царапая короткой щетиной. Больше всего на свете хотелось снова ощутить на губах его поцелуй. Кажется, я самый плохой заговорщик – слишком легко поддаюсь этому ивварцу.