Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 40 – Юлианна Винсент

— Кого? — искренне не поняла я.

— Новый ужас! — прошептал он, указывая пальцем на… на вазон с папоротником, который я поставила тут вчера в рамках “озеленения тоски”. — Он… он дышит! И смотрит! Я видел, как его лист пошевелился, когда я проходил мимо! Это явно слежка! Возможно, заговор с целью узнать мои самые сокровенные страхи о неправильно завязанном галстуке!

Я посмотрела на безобидный папоротник, который мирно стоял в углу, очищая воздух и ни о чем не подозревал.

“Господи, да я сама скоро начну бояться, что мои растения за мной шпионят”, — подумала я.

— Господин Вермиллион, это папоротник, — максимально спокойно объяснила я. — Он не дышит в том смысле, в каком дышим мы. Он… фотосинтезирует. А лист пошевелился, потому что здесь, наконец, появилась небольшая циркуляция воздуха после того, как я открыла вот это окно.

Я указала на узкую щель в витраже, которую с трудом, но отворила вчера утром.

Он с опаской посмотрел на окно, потом на папоротник.

— Окно… — произнес он с ужасом. — А что, если через него залетит… что-нибудь? Непредсказуемое? С неопределенными намерениями?

— Тогда мы его поприветствуем и предложим чаю, — невозмутимо ответила я. — Но чтобы вы чувствовали себя в безопасности, давайте заключим сделку. Я привяжу к папоротнику вот эту ленточку, — я оторвала полоску от своего блокнота. — Если он сдвинется с места, ленточка порвется. Вы будете первым, кто узнает о его коварных планах. А окно мы будем открывать только на час в день, под вашим личным наблюдением. Договорились?

Фобиус долго смотрел на меня, потом на ленточку, потом снова на меня. Наконец, кивнул.

— Логично, — прошептал он. — Но наблюдение будет круглосуточным. Я заведу журнал.

“Еще одна победа, достигнутая с помощью абсурда, — констатировала я про себя, отходя. — Осталось найти леди, которая может в любой момент забыть, где она находится”.

Анексу Стрендж я обнаружила… нигде. Вернее, она физически стояла посреди коридора, недалеко от своего кабинета, но выражение ее лица было настолько отстраненным, что казалось, она разглядывает сквозь стены иные миры.

— Леди Стрендж? — осторожно позвала я, стараясь попасть в ее поле зрения.

Она медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были пустыми, как окна заброшенного дома.

— Здесь слишком… красно, — произнесла она без интонации.

Я огляделась. Коридор был серым с легкими отблесками фиолетового, как и всегда.

— Красно? — переспросила я.

— В воздухе. От… перемен. Они яркие. Громкие. Мешают плыть, — она сделала рукой плавное движение.

“Понятно. Мои реформы для нее — это раздражающий шум, мешающий диссоциировать в привычном комфорте”, — сообразила я.

— А если мы сделаем для вас… тихую гавань? — предложила я. — Комнату, где ничего не будет меняться. Где всегда будет полумрак, тишина и… ну, не знаю, аквариум с медленными рыбками? Чтобы было на что смотреть, когда хочется уплыть?

В ее пустых глазах что-то дрогнуло.

— Аквариум… — повторила она задумчиво. — Без ярких рыбок. Серая галька. Одна улитка.

— Одну улитку и серую гальку обеспечу, — пообещала я. — И табличку на дверь: “Тихая гавань. Вход только для леди Стрендж”.

Она медленно кивнула и снова уставилась в стену, но теперь, кажется, с чуть меньшим напряжением.

Я уже собиралась отправиться дальше, когда меня нагнал Искрик, который таинственно прошипел: