Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 75 – Юлий Люцифер

Ей было не больше шести.

Коротко остриженные волосы торчали неровными прядями. Лицо узкое, щеки впалые, губы потрескавшиеся. Одежда на ней была не детская, а выданная: грубая рубаха, серый жилет без пуговиц, чулки разной длины. На правом запястье висела цепочка из серого железа. Тонкая, почти аккуратная, с маленьким замком. Не для удержания взрослого. Для постоянного напоминания ребенку, что даже слабая рука принадлежит не ему.

Я не стала входить сразу.

Слишком тесно. В комнате едва хватало места для ребенка, старого тюфяка и ведра в углу. Если мы втроем нависнем над ней, она либо закричит, либо уйдет в себя так глубоко, что вытаскивать придется часами.

Я опустилась на корточки у порога.

— Седьмой сбежал, — сказала я. — Он жив.

Девочка не открыла глаза сразу.

Только пальцы на коленях чуть дрогнули.

— Где? — спросила она.

Голос был тонкий, сухой. Словно им давно не пользовались.

— В Медном Броде. В моей лавке.

Она открыла глаза.

Пепельные.

Не просто серые. В них почти не было живого блеска. У детей с огневой кровью взгляд обычно теплее, даже если огонь слабый: янтарь, медь, золото, иногда зеленый отблеск. У этой девочки глаза выглядели так, будто в них оставили золу после костра.

Эррен стоял за моей спиной и не двигался.

Я слышала его дыхание. Тяжелое, сдержанное. Он видел запястье с цепочкой. Видел комнату. Видел, что перед нами не запись, не улика, не “объект” из тетради, а еще один ребенок, которого кто-то посчитал расходом.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Девочка молчала.

— Номер помнишь?

Она кивнула.

— Двенадцатая.

Остан за моей спиной тихо выругался.

Я не обернулась.

— А имя?

Девочка посмотрела на пол.

— Нельзя.

— Здесь можно.

Она не поверила.

Я не стала давить.

— Меня зовут Найра. Это Остан. Он открывает двери, но не трогает детей без разрешения. За мной стоит Эррен. Он дракон, но сейчас не подойдет.

Эррен не сказал ни слова. Правильно.

Девочка перевела взгляд на него.

Не испугалась так, как Тивен. У нее был другой страх. Не перед конкретным человеком, а перед силой вообще. Перед взрослыми, которые приходят с правом решать, кому жить, кому спать, кому быть тихим.

— Драконов нельзя, — прошептала она.

— Почему?

Она пожала плечом. Жест вышел маленький, почти механический.

— Горят.

Эррен закрыл глаза.

Я спросила:

— Кто горит?

— Дети.

Я не дала себе остановиться.

— Ты драконьей крови?

Она медленно кивнула.

— Род?

Молчание.

— Не помнишь?

— Риварн.

Эррен резко поднял голову.

Я знала этот род. Не близко, но слышала. Дом Риварн держал восточные медные рудники, маленький, старый, почти угасший. Их огонь был пепельно-серым, слабым в бою, но ценным в ритуалах очищения металлов. Несколько лет назад по Медному Броду проходил слух: у Риварнов умерла последняя девочка с огнем. Семья объявила траур и закрыла восточный дом.

Я посмотрела на ребенка.

— Имя?

Она не ответила.

Эррен сказал тихо:

— У Риварнов пропала девочка по имени Иста. Официально умерла от лихорадки.

Девочка вздрогнула.

Не от страха.

От имени.

Губы у нее дрогнули, но она не заплакала. Только пальцы левой руки сжались на грубой ткани рубахи.

— Иста? — спросила я.

Она смотрела на меня так, будто имя было слишком большим для этой комнаты.

Потом едва заметно кивнула.

У меня внутри что-то опустилось ниже.