Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 44 – Юлий Люцифер

Светлые, почти белые, из тонкой кожи, плотно облегающие пальцы.

У меня похолодела спина.

Не доказательство. Просто деталь.

Но иногда деталь входит в комнату раньше правды.

— Эррен, — сказала Вирна, и я впервые услышала, как она произносит его имя. Мягко. Почти домашне. Так, будто имела право сокращать расстояние между собой и мужчиной, который пять минут назад сидел на моем детском табурете, учась не пугать собственного сына. — Совет получил тревожное сообщение. Я была на дороге к южной заставе и решила не ждать.

— Какое сообщение? — спросил Эррен.

— Что в Медном Броде появилась женщина, удерживающая мальчика с драконьей меткой.

Она сказала это достаточно тихо для приличия.

И достаточно громко, чтобы люди у соседних дверей услышали.

Рута рядом со мной едва слышно процедила:

— Вот змея в шелке.

Я не стала ее поправлять.

Эррен стоял неподвижно.

— Кто сообщил?

Вирна чуть наклонила голову.

— Разве это сейчас важно?

— Да.

Пауза.

Маленькая, почти незаметная.

— Один из дозорных на переправе, — ответила она. — Он видел людей Драугара у нижней улицы и услышал слухи. Эррен, если это правда, ребенка нужно немедленно вывезти в защищенное место.

— Он болен.

— Тем более.

— Его нельзя везти.

— Кто это сказал?

Я вышла из-за плеча Эррена.

Не полностью. Достаточно, чтобы Вирна увидела мое лицо.

Она посмотрела на меня.

И на мгновение ее выражение стало пустым.

Не злым. Не испуганным. Просто пустым, как гладкая вода, под которой не видно дна. Потом на лицо вернулась мягкость.

— Госпожа Тарн, — сказала она. — Я не ожидала.

— Обычно так и бывает с теми, кого изгнали. Они продолжают жить в неудобных местах.

Уголок ее губ дрогнул.

— Я вижу, годы не сделали вас мягче.

— Они сделали меня занятая. У меня больной ребенок.

— Именно поэтому я здесь.

Она подняла руку. Белая перчатка легла на край плаща у груди.

Под прилавком Тивен перестал дышать.

Я услышала.

Не потому что было громко. Потому что вся лавка в эту минуту слушала его.

— Я привезла лекарства из Черного Кряжа, — продолжала Вирна. — Родовые целители подготовят комнату. Там есть охрана, огонь, чистое белье, все, что нужно мальчику его крови. Я понимаю ваши чувства, Найра. После такого прошлого трудно оставаться разумной. Но ребенок не должен становиться способом восстановить справедливость.

Красиво.

Чисто.

Сразу на улицу.

Я чувствовала, как за соседними ставнями люди начинают дышать чаще. Вот она, история, которую так удобно передавать на рынке: изгнанная целительница, старый скандал, найденный наследник, месть. Даже если никто не поверит полностью, сомнения хватит, чтобы клиентов у моей двери стало меньше.

Эррен повернул голову к Вирне.

— Осторожнее.

Она вздрогнула так тонко, что почти получилось естественно.

— Я сказала что-то неверное?

— Ты сказала слишком много на улице.

— Я беспокоюсь о ребенке.

— Тогда говори тише.

Вирна посмотрела на него.

Похоже, это было первое за утро, чего она действительно не ожидала.

— Конечно, — сказала она после паузы. — Прости.

Слово “прости” она произнесла без труда. Легко. Умело. Бывают люди, которые извиняются так, будто делают подарок.

Я не любила такие подарки.

— Лекарства можете оставить на крыльце, — сказала я.

Вирна снова посмотрела на меня.

— Я предпочла бы передать их лично.