Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 48 – Леон Монтан

Его рука скользнула вниз, по моей талии, жестко обхватывая бедро и закидывая мою ногу на себя. Я оказалась полностью открытой перед ним.

— Посмотри в зеркала, — приказал он властно.

Я инстинктивно повернула голову. На огромной зеркальной стене сбоку от нас я видела четкое, безумно эротичное отражение: бледная, раскинувшаяся на бархате девушка и нависающий над ней темный, могущественный мужчина, контролирующий каждое ее движение.

— Видишь, как ты покорна в моем мире? — хрипло спросил он, его пальцы начали медленно, дразняще скользить по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к эпицентру пожара. — Ты больше не хозяйка лавки, которая диктует условия. Ты не можешь выгнать меня. Ты не можешь убежать. Ты заперта здесь со мной. С хищником, которого ты сама выпустила из клетки.

Мое дыхание сорвалось, он был прав. В этом извращенном, прекрасном зеркальном лабиринте я была абсолютно беззащитна. Моя магия артефактора здесь не работала. Здесь всё подчинялось его воле.

Но самое сумасшедшее заключалось в том, что мне это безумно, до одури нравилось.

— Так чего ты ждешь, мой владыка? — я повернула к нему лицо, с вызовом заглядывая в его черные глаза. Моя наглая ухмылка вернулась, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Ты столько болтаешь о своей власти. Докажи ее, возьми свою добычу. Если, конечно, древние эльфы не забыли, как это делается на практике.

Раэлар издал звук, похожий на рычание раненого медведя. Моя провокация сработала как детонатор.

Остатки его выдержки разлетелись в пыль.

Он резко стянул с себя черную рубашку, отшвырнув её в сторону, и обнажил свой идеальный, покрытый мерцающими рунами торс.

— Ты пожалеешь о своей дерзости, Ева, — прошипел он, опускаясь на меня всем своим тяжелым, горячим телом. — В этом лабиринте время течет иначе. Для твоего мира пройдет час, а здесь — недели. И я клянусь бездной... я не позволю тебе сомкнуть глаз, пока ты не сорвешь голос, крича мое имя.

Он впился в мои губы жадным, жестким, бескомпромиссным поцелуем, одновременно проникая в меня так глубоко и резко, что я закричала прямо в его рот.

Бесконечные зеркала вокруг нас отразили этот крик миллионы раз, превращая его в симфонию абсолютного, животного экстаза. Лабиринт иллюзий стал нашей спальней, нашей пыточной и нашим личным раем, где больше не было места ни для кого, кроме нас двоих. Я знала точно: даже если я никогда не вернусь в реальный мир, я ни о чем не пожалею.

Зеркальный лабиринт сошел с ума вместе с нами. Тысячи отражений вспыхивали, дробились и сливались воедино, когда Раэлар вбивался в меня с первобытной, сокрушительной силой.

Я ожидала чего угодно. Я думала, что эльфийская страсть — это нечто возвышенное, плавное, сотканное из лунного света, шепота и грации. Как же жестоко, как восхитительно я ошибалась. То, что сейчас происходило на гигантском бархатном ложе, не имело ничего общего с грацией. Это была первобытная битва, акт абсолютного, тотального доминирования, в котором древний хищник дорвался до своей добычи.

Он не занимался со мной любовью. Он брал меня. Жестко, властно, заявляя права на каждую каплю моей крови, на каждый судорожный вдох.

— Раэлар... — мой голос сорвался на высокий, скулящий стон, когда он перехватил мои запястья одной рукой и с силой вжал их в мягкий бархат над моей головой.