Книга Практика у Повелителя Смерти, страница 23 – Леон Монтан

— А вы? — голос Сони задрожал, но она почти кричала, глядя прямо в его пылающие черные глаза. — Вы кто такой, чтобы судить меня?! Вы — каменная статуя! Идеальный, безупречный болванчик, сидящий на троне из чужих костей! Вы боитесь чувствовать, Мортимер! Вы прячетесь за своими законами и кодексами, потому что если вы позволите себе хоть каплю эмоций, ваш идеальный мёртвый мирок рухнет!

— Я храню равновесие! — прорычал он, нависая над ней, его дыхание обжигало её щеки холодом. — Я несу ответственность за миллиарды душ!

— Да плевать вам на души! Для вас они просто статистика! Розовые, желтые, зеленые бумажки! — Соня толкнула его в грудь обеими руками, но жнец даже не шелохнулся. — Вы не знаете, каково это — бороться за них по-настоящему! Знаете, почему я так себя веду?! Знаете, почему я готова лезть на рожон к этому чёртову Корвусу?!

Её голос внезапно сломался. Горло перехватило спазмом, а на глаза навернулись злые, горячие слёзы, которые она так ненавидела.

— Потому что я врач, Мортимер, — прошептала она, и по её щеке скатилась первая слезинка. — Врач, который ничего не смог сделать. На моем последнем дежурстве... у меня на столе умер девятнадцатилетний парень, мотоциклист. Я качала его сорок минут. Я сломала ему ребра, делая массаж сердца. Я была по локоть в его крови и слышала этот долбаный ровный писк аппарата. Я не спасла его, не спасла себя.

Она бессильно опустила руки, прижимаясь затылком к холодному камню.

— Если я смогу спасти эти триста душ с парома, значит, я не просто так занимаю место во вселенной. Значит, я не бесполезна.

В пещере повисла оглушительная тишина. Снаружи продолжал выть шторм, но здесь, внутри, время словно остановилось.

Гнев жнеца испарился, смытый отчаянием в её голосе. Он стоял перед ней, и его идеальная броня дала колоссальную, невосстановимую трещину.

Владыка Смерти смотрел на слезинку, застывшую на её щеке. Для божества, привыкшего к вечности, человеческая жизнь была лишь вспышкой. Но эта конкретная вспышка сейчас обжигала его так сильно, что он не мог дышать.

Он медленно поднял руку. Его длинные, бледные пальцы, лишенные сейчас всякой магии, осторожно, почти робко коснулись её щеки. Большой палец стер влажную дорожку.

Кожа Сони была горячей, а его пальцы — обжигающе холодными. Этот контраст прошил их обоих ударом тока.

— Бесполезна? — голос Мортимера стал низким, хриплым и до боли откровенным. Он сделал полшага вперед, втискиваясь в пространство между её раздвинутыми ногами, так близко, что их тела почти соприкоснулись. — Ты думаешь, я каменная статуя, Софья? Ты думаешь, мне легко нести это бремя?

После бури, бушевавшей в пещере — как астральной, так и той, что опалила их обоих изнутри, — мертвая тишина вокруг казалась оглушительной.

Они шли по растрескавшимся плитам центральной аллеи. Багровый туман стлался под ногами, скрывая обломки древних надгробий. Соня чувствовала новую силу, бурлящую внутри. Её тело, всё еще помнящее тяжесть и жар Владыки Смерти, отзывалось легкой, тягучей мышечной болью. Это было странное, дикое ощущение: идти на смертельную битву, чувствуя себя абсолютно живой, наполненной до краев чужой, божественной энергией.

Мортимер шел на полшага впереди. Его коса оставляла в воздухе едва заметный серебристый след. Плащ струился за ним, сливаясь с тенями. Он был собран, смертоносен и пугающе прекрасен. Но Соня прекрасно знала, каким он может быть без этой брони.