Книга Королева на полставки, страница 81 – Леон Монтан

Баба Нина прищурилась, оценивая масштабы разрушений. Дыра в крыше, помятые кусты, кот читающий лекцию о квантовой физике.

— Маргарита, — угрожающе медленно произнесла старушка. — Твою ж дивизию. Ты мне рассаду помяла! Я эти «Бычьи сердца» с февраля на подоконнике нянчила!

— Баб Нин, прости, пожалуйста! — Марго вскочила, отряхивая джинсы. — У нас форс-мажор! Чрезвычайная ситуация межпространственного масштаба. Ад захвачен.

Баба Нина перевела тяжелый взгляд на Асмодея. Владыка, несмотря на отсутствие магии, попытался гордо выпрямиться, расправив обгоревшие плечи. Даже сидя в навозе, он изо всех сил старался источать ауру древнего ужаса.

— Женщина, — рокочущим басом начал Асмодей, — я как владыка тьмы, повелитель бездны и...

— Дурак ты рогатый, а не владыка, — спокойно перебила его баба Нина, подходя ближе и бесцеремонно тыкая черенком швабры ему в ребра. Асмодей ойкнул — совершенно не демонически. — Ты посмотри на себя. Бледный, как моль в обмороке, костюм прожег, кровью мне тут землю удобряешь. Алкаш Васька после получки и то представительнее выглядит.

Асмодей открыл рот, чтобы обрушить на дерзкую смертную проклятие семи поколений, но вспомнил, что из магии у него остался только радикулит. Он закрыл рот, тяжело дыша.

— Баб Нин, это правда он. Асмодей, — шепнула Марго. — Тео устроил переворот. Он посадил его в клетку из света, забрал магию и превратил Лимб в какую-то стерильную белую операционную. Мы еле сбежали. Асмодей теперь... ну...

— Смертный, — констатировал Шрёдингер, с интересом наблюдая за сценой. — И, судя по его одышке, с не очень хорошей сердечно-сосудистой системой.

Баба Нина хмыкнула. В ее выцветших, но острых глазах мелькнуло понимание. Она была ведьмой старой закалки, из тех, кто лечил порчу заговоренной солью и матом, и прекрасно чувствовала сдвиги в ткани реальности. Она посмотрела на дрожащего от холода и унижения мужчину. Вся его спесь рассыпалась о суровую правду земной гравитации.

— Значит, переворот, говоришь... — старушка пожевала губами, затем воткнула швабру в землю. — Ну, ждите здесь.

Она вышла из теплицы, оставив Асмодея в состоянии тяжелейшего когнитивного диссонанса.

— Марго, — прошипел он, — зачем ты притащила меня к этой безумной старухе, которая тычет в меня деревянной палкой? Я убью ее. Как только восстановлю силы, я лично прослежу, чтобы ее котел подогревался на медленном огне... Апчхи!

Он чихнул так сильно, что едва не упал обратно в грядку.

— Будьте здоровы, — ехидно сказал кот. — Кажется, береза за окном только что зацвела. Пыльца, ваше темнейшество. Владыка ада повержен деревом, как поэтично.

Через две минуты баба Нина вернулась. В руках она несла свернутый ком одежды. С размаху она бросила это прямо в лицо Асмодею. Тот рефлекторно поймал сверток.

Это были синие спортивные штаны с отвисшими коленками, выцветшая фланелевая рубашка в клетку и пара стоптанных резиновых сапог 45-го размера.

Следом в землю рядом с ногой Асмодея со свистом воткнулась штыковая лопата. Черенок угрожающе завибрировал.

Асмодей поднял на бабу Нину взгляд, полный немого, священного ужаса. Он держал штаны так, словно это был отравленный артефакт.

— Что... это? — прошептал он.

Баба Нина уперла руки в бока.

— Свергли? — философски спросила она. — Бывает, дело житейское, а картошка сама себя не выкопает.