Книга Королева на полставки, страница 78 – Леон Монтан

— Твоя магия здесь больше недействительна, — Тео шагнул к трону, небрежно коснувшись его спинки. Черное стекло под его пальцами начало стремительно белеть, превращаясь в безупречный мрамор. — Хаос отменен.

Марго в ужасе смотрела, как высшие демоны, сотрясатели миров и повелители кошмаров, как по команде опустились на одно колено. В абсолютной, идеальной тишине их синхронный стук коленей о гранит прозвучал как выстрел.

— Славься, император порядка, — единым, лишенным интонаций голосом произнес Синдикат Рациональности.

Шрёдингер на плече Марго нервно дернул хвостом.

— Знаете, миледи, — философски заметил кот, — я всегда говорил, что любовь зла, но чтобы она была настолько геометрически правильной... Нам пора сваливать, пока он не заставил нас заполнять декларацию о чувствах в трех экземплярах.

Светящийся куб пульсировал в такт несуществующему, математически выверенному сердцу. Внутри него Асмодей, князь тьмы, чье имя заставляло содрогаться континенты, стоял на коленях, скованный цепями из концентрированного света.

Эти цепи не звенели. Они вообще не издавали звуков, плавно перетекая из пола и обвивая его запястья, торс и шею с невыносимой, удушающей нежностью. Каждое движение Асмодея вызывало вспышку, которая выжигала его демоническую суть, оставляя на коже дымящиеся ожоги. Воздух наполнился запахом горелой плоти и озона, но даже этот запах казался каким-то стерильным, искусственно очищенным.

Тео не смотрел на поверженного врага. Спустившись с новоиспеченного мраморного трона, он неспешно подошел к Марго. Его белые одежды не испачкались ни единой пылинкой. Во всем его облике сквозила пугающая, монументальная правильность.

Марго инстинктивно попятилась, но спина уперлась в холодную, безупречно гладкую стену амфитеатра.

Тео остановился в шаге от нее. В его глазах не было ни злорадства, ни безумия в привычном понимании этого слова. Там плескалась безграничная, фанатичная забота. Он протянул руку, мягко, но непреклонно взял ледяные пальцы Марго и поднес их к своим губам. Поцелуй был невесомым, как прикосновение хирургического скальпеля.

— Всё закончилось, душа моя, — произнес Тео тихо, так, чтобы слышала только она. — Я устранил фактор риска.

— Фактор риска? — голос Марго сорвался. — Тео, ты посадил владыку ада в клетку! Ты устроил государственный переворот, взломав мою архитектуру!

— Я оптимизировал ее, — мягко поправил он, поглаживая ее костяшки. — Твои чертежи были прекрасны, но в них было слишком много уязвимостей. Слишком много места для случайностей. Для боли. Я наблюдал за вами, Марго. Хаос этого места, постоянная борьба, непредсказуемость Асмодея — всё это истощало тебя. Ты плакала на прошлой неделе из-за нестабильности порталов.

— Я плакала, потому что ударилась мизинцем о тумбочку! — рявкнула она, вырывая руку. — Это называется жизнь, Тео!

Тео сочувственно покачал головой, словно она была неразумным ребенком.

— В идеальном мире нет тумбочек, о которые можно удариться. В идеальном мире нет войн, предательств и грязи. Теперь мы построим именно такой мир. Мир, где ты никогда не будешь плакать. Ни от боли, ни от разочарования. Я просчитал каждый вектор. Мы будем абсолютно счастливы.

Марго посмотрела в его сияющие глаза и с леденящим ужасом поняла: он не шутит. Он не сошел с ума. Он просто довел свою логику защиты до абсолюта. И в этой безупречной логике не было места свободе воли. Это была золотая клетка, стерильная палата, где пациент навсегда привязан к кровати ради его же безопасности.