Книга Королева на полставки, страница 44 – Леон Монтан

За столом сидел… или, вернее, растекался… Харон.

Это был не человек и не демон. Это была фигура, примерно человеческих очертаний, но состоящая из густой, медленно текущей, мутно-серой воды. В ней, как в грязном потоке, плавали обрывки древних папирусов, позеленевшие монеты, истлевшие кости. У него не было лица, лишь две тусклые, фосфоресцирующие точки в том месте, где должны были быть глаза. Одна его рука, тоже из воды, медленно перекладывала стопку каменных табличек с одной стороны стола на другую. Вторая держала стило, которым он с натужным скрипом что-то выводил на очередной табличке.

Когда они подошли, Харон даже не поднял головы. Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом стила по камню.

— Кхм, — кашлянула Марго, чувствуя себя посетителем в самом безнадежном кабинете ЖЭКа во вселенной.

Водяная фигура не отреагировала.

Асмодей шагнул вперед. Его голос, усиленный демонической силой, прогремел под сводами зала, заставив пыль веков осыпаться с потолка.

— Харон! Хранитель Границ! Я, Асмодей, владыка искушений, пришел к тебе с приказом от имени преисподней!

Харон медленно, невыносимо медленно закончил выводить последнюю закорючку. Затем он так же медленно положил стило. Его голова, поток мутной воды, повернулась в их сторону. Голос, который раздался в их головах, был похож на шум ила, ворочающегося на дне глубокой реки.

«Заявка на аудиенцию… подана не по форме… 7-Гамма-12… Отсутствует гербовая печать… Департамента первородного хаоса… Заявка отклонена… Следующий…»

— Я не буду подавать заявку, старый ты мешок с грязью! — зарычал Асмодей, и вокруг него начал сгущаться жар. — Я приказываю тебе реорганизовать эту твою… контору! Ты создал логистический паралич!

«Паралич… есть стабильность… — прогудел Харон. — Стабильность… есть порядок… Регламент… утвержден на заре времен… Любые изменения… требуют созыва Совета Пустоты… Последний кворум… был за три эона до Большого Взрыва… Ваше предложение… внесено в лист ожидания… Номер в очереди: девятьсот триллионов… семьсот четыре…»

Асмодей заскрежетал зубами. Его сила, его гнев, его статус — все это разбивалось о вязкую, непробиваемую стену бюрократической инерции. Харон был прав. Он был древнее нынешнего порядка в аду. Он был частью фундамента, а с фундаментом не спорят.

Марго смотрела на эту сцену, и в ее голове вместо отчаяния щелкал аналитический счетчик. Угрозы не работают. Просьбы не работают. Прямой приказ не работает. Значит, нужно искать уязвимость в системе, а любая система, даже самая древняя, имеет уязвимости.

Она начала внимательно осматривать Харона. Его стол. Его действия. Он не просто перекладывал таблички. Он совершал ритуал. Каждое движение было выверено, отточено за миллиарды лет. Ее взгляд зацепился за то, чем он писал.

Его стило было сделано из кости неизвестного существа. Чернильница, стоявшая на столе, была выдолблена из черного, как ночь, камня. А вот чернила… они были прозрачными, как слеза, и от них исходило едва заметное мерцание, похожее на рябь на воде.

— Что это за чернила? — тихо спросила она у Асмодея.

— Вода из реки Лета, — прошептал он в ответ, все еще кипя от ярости. — Река забвения. Все, что написано этой водой, забывается. Этой водой он вычеркивает души из списков ожидания, когда приходит их черед.