Книга Вызов демона на дом, страница 55 – Леон Монтан

— Владыка тьмы? Он внизу. Занимается ландшафтным дизайном и дипломатией. Твоя мама учит его полоть морковь. Это самое страшное зрелище за все мои девять жизней.

Я накинула халат и выглянула в окно.

Картина маслом: наша пятиэтажка, уютно примостившаяся посреди дачного участка, отбрасывала тень на три соседних огорода.

Дядя Толя спал на яблоне, обнимая пустую банку. Он больше не левитировал, но спускаться явно не собирался.

А внизу, среди грядок, стоял Асмодей.

В своих белоснежных брюках он держал тяпку так, словно это был скипетр власти.

Мама стояла рядом, уперев руки в бока, и командовала:

— Глубже, Асмодеуш! Глубже бери! Сорняк — он хитрый, у него корни в аду!

— Лариса Петровна, — бархатным голосом отвечал демон, легким движением руки испепеляя крапиву (тяпка была для вида). — Я могу просто залить все асфальтом. У меня есть связи в Мосасфальте.

— Никакого асфальта! — возмущалась мама. — Тут у меня петрушка! И вообще, вы вчера раздавили теплицу. Стекло — в крошку!

— Исправим, — кивнул Асмодей.

Он щелкнул пальцами.

Груда битого стекла и погнутого металла взмыла в воздух. Осколки закружились в вихре, спаиваясь обратно. Через секунду теплица стояла как новенькая — только стекла теперь были витражными, с изображением сцен из «Божественной комедии» Данте.

— Ну вот, — оценила мама. — Готично. Помидорам понравится, будут краснеть быстрее от стыда за грешников. Идем завтракать, зятек. Я оладьи испекла.

Я спустилась вниз.

На веранде уже был накрыт стол.

Баба Валя, в панаме и темных очках, раскладывала пасьянс на картах Таро.

— Казенный дом выпадает, — сообщила она, затягиваясь «Примой». — Или это наша хрущевка, или нас сейчас арестуют.

— Не арестуют, — Ленка вышла из подъезда с ноутбуком. — Я взломала чат поселка. Соседи думают, что это съемки нового блокбастера Федора Бондарчука. Я написала им, что мы снимаем «Притяжение-3: Ипотека». Они теперь не полицию вызывают, а автографы просят.

Мы сели завтракать.

Асмодей ел оладьи со сметаной с таким видом, будто это амброзия.

— Марго, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — Твоя мать — святая женщина. Она только что пыталась накормить меня кабачковой икрой. Я сказал, что у меня аллергия на овощи, не знавшие греха, но она настояла.

— И как? — усмехнулась я.

— Вкусно, но не говори никому в Аду. Моя репутация и так пострадала после того, как я помог ей подвязать горох.

Вдруг ворота участка затряслись от мощного удара.

— Открывайте! Полиция! Жалобы на незаконную парковку многоквартирного дома!

Мы переглянулись.

— Участковый Семеныч, — вздохнула мама. — Вредный мужик. Ему Олег наверняка настучал.

Асмодей встал.

— Я разберусь.

— Нет! — я схватила его за руку. — Не надо превращать его в жабу, и в муравьев тоже. Он государственный служащий.

— Ладно, — поморщился демон. — Тогда план «Б». Шрёдингер, гипноз. Баба Валя, заводи двигатель. Нам пора домой.

— А как же оладьи? — расстроилась мама.

— Мы возьмем с собой, — Асмодей галантно поцеловал маме руку. — Ирина Павловна, спасибо за гостеприимство. Ваш кабачок я сохраню как трофей, а теперь простите, нас ждет Москва и объяснительная в ЖЭКе.

Взлет был мягче, чем посадка.

Асмодей наложил на дом заклятие невидимости. Для всех вокруг мы просто растворились в утреннем тумане, оставив после себя запах серы и витражную теплицу.