Книга Вызов демона на дом, страница 17 – Леон Монтан

— Гад, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Самовлюбленный, циничный, рогатый гад! Оставил мне побрякушку вместо прощания!

Я швырнула телефон на диван. Он отскочил и упал на пол, прямо рядом с тем местом, где еще вчера была начерчена розовая пентаграмма. Мел стерся, но кетчупное пятно въелось в линолеум намертво.

— Мяу, — сочувственно сказал Шрёдингер, бодая меня головой в ногу.

— Ты-то хоть не бросай меня, — я подхватила кота на руки и зарылась лицом в его серую шерсть. — Мы с тобой сильные, да? Нам не нужны всякие там принцы ада. Мы сами с усами.

Я пошла в душ, надеясь смыть с себя остатки вчерашнего безумия. Вода была холодной — горячую, как назло, отключили на профилактику. Я стояла под ледяными струями и ревела. Не от горя, нет, от злости. На себя, на него, на то, что он был прав: это была просто сделка. Энергия в обмен на услугу. Ничего личного.

Выйдя из душа, я завернулась в халат (тот самый, с ушами, который он так ненавидел) и поплелась на кухню варить кофе.

Взгляд упал на полку, с которой всё началось. Гримуар бабушки лежал там же, где я его бросила. Черная кожаная обложка словно подмигивала мне.

— Даже не думай, — сказала я книге. — Больше никаких ритуалов. Никаких «Идеальных Спутников». Хватит с меня мистики.

Я взяла книгу, чтобы убрать её подальше, в самую темную коробку на антресолях, но она вдруг открылась сама собой. Не на странице с призывом, а на самом конце.

Там, где раньше были пустые листы, теперь проступили новые строки. Почерк был знакомым — острым, размашистым, с завитками.

«Дополнение к контракту №666-Б.

В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (как то: влюбленность одной из сторон, появление незапланированного потомства или потеря рассудка), Договор считается пролонгированным на неопределенный срок.

Примечание: исполнитель оставляет за собой право вернуться за доплатой. В любой момент».

Я моргнула. Перечитала еще раз.

— Непредвиденных обстоятельств? — прошептала я. — Влюбленность?

В дверь позвонили.

Я замерла. Сердце забилось где-то в горле.

Кто это? Ленка? Мама? Соседка снизу с очередными претензиями?

Или...

Я на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке никого не было.

Только на коврике стояли огромная корзина с черными розами и коробка пиццы.

Из коробки пахло серой и пепперони.

Я распахнула дверь.

На коробке лежала записка:

«Забыл сказать. Я не люблю прощаться, и я забыл у тебя свои запонки, а без них в аду меня засмеют. Буду через пять минут. Приготовь кетчуп. А.»

Я сползла по двери на пол, прижимая к груди коробку с пиццей, и начала истерически смеяться.

Шрёдингер вышел в коридор, понюхал розы, чихнул и презрительно дернул хвостом.

Но я видела, что он доволен.

Похоже, мой ад только начинается.

Пять минут тянулись, как пять столетий в очереди в поликлинику. Я успела открыть коробку с пиццей (она была горячей, словно только что из печи, и пахла дьявольски вкусно), поправить растрепавшиеся волосы и трижды передумать открывать дверь.

Открывать не пришлось.

Замок щелкнул сам собой, ручка повернулась, и дверь распахнулась настежь, впуская в коридор сквозняк и знакомую высокую фигуру.

Асмодей стоял на пороге. На этот раз без смокинга. Джинсы (черные, разумеется), простая белая футболка, которая обтягивала его так, что хотелось плакать от восторга, и кожаная куртка, небрежно перекинутая через плечо. В руке он держал пакет из супермаркета «Пятерочка».