Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 22 – Леон Монтан

Алиса подняла с пола один замороженный чебупель, который Тор забыл, и положила его на обломки пенька. Затем она повернулась к зрителям и развела ручками.

— Зи-ма. За-мо-роз-ка ак-ти-вов, — философски изрекла маленькая Госпожа Осень.

В зале повисла пауза, а затем чей-то папа на заднем ряду неуверенно хлопнул в ладоши. За ним еще один. Через десять секунд актовый зал взорвался овациями.

Родители, решив, что всё это — и невероятные спецэффекты с золотом, и аниматор в костюме викинга с петардами, и концептуальный финал с пельменем — было частью гениального авангардного сценария, аплодировали стоя.

Брунгильда Одиновна вытерла пот со лба, подошла к Лере и тихо сказала:

— Скворцова. Я видела много битв, но то, как ты заставила Тора уйти с поля боя… клянусь, если бы ты была со мной под стенами Трои, мы бы взяли её за два дня без всякого коня.

Лера тяжело вздохнула, опускаясь на колени и начиная спешно собирать золотые монеты в подол юбки, чтобы их не растащили родители.

— Брунгильда, просто скажи мне, что крыша не протечет.

— Не протечет, — усмехнулась валькирия. — Но счет за штукатурку я выставлю твоему мужу. И пусть оплачивает не своими иллюзорными дукатами, а нормальным безналом.

Алиса стояла посреди сцены, купаясь в лучах славы и астральных софитах Хасана. Она была довольна. Утренник прошел эффективно. Инвестиции были розданы, активы заморожены, а конкуренты (снежинки) устранены с рынка.

Осталось только пойти на кухню и провести инвентаризацию чебупелей, потому что Алиса Дамировна не терпела, когда продукты расходовались без должного документального оформления. Даже если эти продукты потреблял бог грома.

Детские психологи любят писать статьи о так называемом «кризисе трех лет». В этих красочных брошюрах говорится, что ребенок начинает осознавать себя как личность, сепарируется от родителей и на всё отвечает категоричным «Нет!» или «Я сам!». Обычные родители в этот период отмывают обои от фломастеров, уговаривают чадо надеть шапку и прячут кота на шкаф.

Но ни один доктор педагогических наук не описал протокол действий на случай, если ваш трехлетний ребенок — наполовину древний дух огня, а наполовину педантичный бухгалтер. В семье Яхридовых-Скворцовых период «Я сама!» принял масштабы, угрожающие целостности пространственно-временного континуума отдельно взятой московской хрущевки.

Утро вторника началось с того, что Лера, неся в руках тарелку свежесваренной овсяной каши с ягодами, подошла к двери детской комнаты. Она потянулась к ручке, но её рука наткнулась на невидимую, упругую преграду, которая тихо загудела и отбросила Леру на шаг назад. Каша чудом осталась в тарелке.

Лера моргнула. Прямо перед дверью, в воздухе, висела мерцающая золотая линия. На самой двери, на уровне глаз трехлетнего ребенка, висел криво, но твердо напечатанный на планшете лист А4:«СУВЕ-РЕН-НАЯ ЗОНА. ГОС-УДАР-СТВО АЛИСА. ВХОД ПО ВИ-ЗАМ. БЕЗ ДО-КУ-МЕН-ТОВ НЕ БЕС-ПО-КО-ИТЬ!»

— Дамир! — позвала Лера, ставя тарелку с кашей на тумбочку в коридоре. — Иди сюда. Кажется, наш ребенок только что объявил о выходе из состава Российской Федерации и нашей семьи.

Из спальни выплыл Дамир. Владыка южных ветров был в пижамных штанах и с зубной щеткой во рту. За последние три года он привык к многому: к тому, что игрушки сами строятся в колонны, к тому, что кот Барсик периодически левитирует, если плохо себя ведет, но таможенный контроль в коридоре собственной квартиры стал для него новостью.