Книга Когда Орк слушает Принцессу, страница 7 – Лина Эвери

«Железный Коготь», — вспомнила Фелиция. Не метафора.

А глаза — янтарные. Жёлтые, с вертикальным зрачком, как у кошки или змеи. Они смотрели на неё в упор. Без насмешки. Без злобы. Просто — изучали.

Фелиция поняла, что молчит слишком долго.

— Я — Фелиция фон Бруншталль, принцесса Верейского королевства, — произнесла она чопорно. Голос не дрогнул. Она была благодарна богам за годы тренировок при дворе — уметь контролировать лицо навык, который она учила с пеленок. — Ты просил меня приехать. Я здесь.

Дракмор молчал несколько секунд. Потом сделал шаг вперёд. Один шаг, но Фелиции показалось, что на неё надвигается стена.

— Ты приехала, — сказал он. Голос низкий, спокойный, без рыка, которого она боялась. От него у Фелиции мурашки побежали по спине. — Я и не думал, что приедешь.

Говорит на всеобщем языке лучше Агры. Каждое слово четко и заставляет сердце биться быстрее.

— Почему же? — спросила Фелиция, будто они ведут светскую беседу и она совершенно не волнуется.

— Потому что люди обычно не приезжают. Они присылают послов. Или армии. А сами сидят за своими стенами.

— Я не прячусь за стенами, — Фелиция гордо приподняла подбородок.

Дракмор склонил голову, и в янтарных глазах мелькнуло что-то новое. Удивление? Интерес?

— Ты слишком маленькая, — сказал он.

Фелиция в этот раз все же фыркнула. Да неужели?!

— А ты большой, — ответила она, скрестив руки на груди. — И если мы сейчас начнём обсуждать размеры, это займёт много времени. Я приехала говорить о мире. Разве не ради этого ты хотел меня видеть?

Дракмор смотрел на неё. Долго. Так, что у Фелиции вспотели ладони. Но она не отвела взгляд. Нельзя. Фред что-то говорил в карете про уважение — орки ценят тех, кто не отводит взгляд. Она смотрела в эти жёлтые глаза и думала только об одном:

«Отец, ты говорил, что истинный король принимает решения сам. Я приняла. Не дай мне пожалеть».

— Садись, — Дракмор махнул железной рукой на скамью. — Поговорим.

Фелиция села. Платье громко зашуршало по грубому дереву. Она положила руки на колени — ровно, не сжимая в кулаки.

Дракмор сел напротив. Стол между ними казался игрушечным.

— Ты приехала одна, — подметил он. — Без охраны. Это смело.

— Или глупо, — ответила Фелиция. Ей немного полегчало — дерзость всегда была её защитой.

Дракмор усмехнулся. Коротко, одними уголками губ. Клыки блеснули.

— Мне нравится, — сказал он. — Люди, которые умеют признавать свою глупость, встречаются редко.

— Я ничего не признавала. Просто предположила.

— Ты упряма.

— Так говорят.

Дракмор откинулся на скамье. Он молчал — Фелиция подумала, что, кажется, он действительно не ожидал, что она сюда сунется. И теперь хотел сказать что-то неожиданно — Фелиция слишком поздно осознала, что ради простых переговоров её бы и не позвали.

И неожиданное действительно сказал.

— Хорошо, принцесса, — произнес рокочущим голосом, от которого сжимались внутренности. — Вот моё предложение. Ты хочешь мира, как и я. Но я не могу пожать руку человеку, которого не знаю и который не знает меня. Нас.

— Это логично, — кивнула, делая умное лицо, но подозревая худшее.

Он собирается что-то попросить? Как вассалы и предполагали — что-то невозможное.

— Ты, принцесса, проживёшь в моём лагере семь дней, — сказал, будто ударил обухом топора. — Будешь есть то же, что мы. Спать там же, где мы. Никакой твоей прислуги, никаких привычных удобств.