Книга Когда Орк слушает Принцессу, страница 17 – Лина Эвери

Фелиция расчесалась — насколько могла. Волосы больше не стояли дыбом. Они висели рыжими паклями, но это было лучше, чем гнездо.

Фелиция спрятала гребень в карман. Сразу же, не выпуская. Как драгоценность.

В приподнятом настроении она направилась на обед даже без надзора Агры. Но её остановил незнакомый голос:

— Человеческая самка.

Фелиция замерла. Голос был незнакомый — молодой, с рычащими нотками. Она обернулась.

Грош стоял в пяти шагах. Кинжал в руке. Не вытащенный — просто в пальцах, он крутил его, как игрушку.

Радость от чистых и расчесанных волос быстро улетучилась.

Не стоит забывать, где она.

— Где твоя охрана? — спросил надменно Грош. — Где твои железные люди?

— У меня нет охраны, — ответила Фелиция ровно. — Я приехала одна.

— Глупая самка.

— Я принцесса Вереи, и уж точно не глупая, — отчеканила она.

Грош подошёл ближе. Кинжал перестал крутиться. Теперь лезвие смотрело в землю, но рукоятка лежала в ладони так, чтобы можно было метнуть за секунду.

Не стоило с ним говорить, не стоило язвить. Но Фелиция не умела сдерживаться и уже сейчас жалела об этом. Скрестила руки на груди, готовая стоять до конца, даже если он нападет на нее.

Агра и рамок обещали защитить. Она им поверит.

— Ты думаешь, что Дракмор защитит тебя? — спросил Грош, словно читая её мысли. Он был ниже Дракмора, но все равно оставался внушительный размеров. — Думаешь, твой мир что-то значит?

— Я думаю, что наши люди устали умирать, — Фелиция не отступила. Возможно, это шанс исправить недопонимание. — Вы вынуждены грабить, потому что иначе вам не выжить. Я хочу разомкнуть этот порочный круг.

Глаза Гроша сузились.

— Этим ты не вернешь умерших, самка.

Дерзкое «самка» злило куда больше, чем снисходительно «девочка» от вассалов. Но все-таки она принцесса и умеет знать границы. И должна знать, как найти подход к каждому. Хоть и казалось, что здесь это жалкий номер.

— Я знаю, что такое терять семью, — произнесла Фелиция тихо, вспомнив слова Агры про отца Гроша. — У меня нет ни отца, ни матери, ни братьев. Их забрало у меня море и я не в силах отомстить стихии. Но в силах подарить Верее процветание, а её жителям — безбедную, счастливую жизнь.

Грош молчал. Кинжал качнулся в руке.

— Слова, — сказал он. — Только слова.

Он развернулся и ушёл. Фелиция выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Понял ли он хоть что-то? Или пропустил мимо ушей, оставшись убежденным в своей праведной ненависти?

Фелиция решила вернуться в шатер. Есть совершенно расхотелось. Но не успела она сделать несколько шагов в сторону, как раздался свист.

Что-то пролетело в сантиметре от её плеча и вонзилось в дерево позади. Кинжал. Рукоятка дрожала.

Фелиция обернулась. Грош стоял в двадцати шагах, и на его лице не было ничего — ни злобы, ни удивления.

— Тц, — цокнул он лишь.

Проходившие мимо орки вокруг замерли. Кто-то отвёл глаза. Кто-то, наоборот, уставился на Фелицию — с интересом ожидая её реакции.

Кинжал торчал из дерева на уровне её плеча. Ещё чуть-чуть — и вошёл бы в шею.

Фелиция медленно закрыла глаза, а потом также медленно открыла. Сердце замерло, она едва слышала собственное дыхание. Неспеша повернулась к дереву, выдернула кинжал (лезвие засело крепко, пришлось дёрнуть) и ровно походкой направилась к Грошу. Глаза стали холодными, как бы сказала мама — «сразу видно, когда ты в ярости, доченька».